— Эй, Джейс Кэллоу!

Треск усилился. Кто-то выругался от души. Баррет понимал, что поблизости возникла нехорошая сумятица, но не мог стряхнуть оцепенения, вызванного вчерашним перенапряжением сил.

— Кэллоу, мерзавец! Что тут происходит?

Мушкетный залп сотряс тишину. Стая пестрых птиц с истошными криками взмыла в небо. Кто-то тяжелый и безнадежно мертвый рухнул навзничь и всем своим весом навалился на Питера Баррета.

— Cornudos perros ingleses [9] , — раздалось совсем поблизости.

«Это испанцы, — понял проснувшийся Баррет. — Они высадились с галеона ночью или утром и застукали наших пьяных парней врасплох. И я тоже хорош».

Бой получился коротким. Матросов с «Красавца альбатроса» перестреляли в упор. Чуть больше десятка пленных, среди которых оказался и сам Кэллоу, связали и оттащили в сторону. Кто-то грубо сдвинул с Баррета мертвеца.

— Вставай, пират, — приказали по-английски.

Он нехотя поднялся. В грудь смотрело мушкетное дуло. Губы испанского офицера под тонкими усами кривились.

— Свяжите и этого заодно.

Питер, щурясь от утренних лучей, разглядывал противников — их сшитую по испанской моде одежду, легкие шлемы, шпаги и ружья. Выжившие пираты мрачно ждали исхода. Кое-кто пытался сбивчиво молиться, а может быть, проклинать судьбу. Слова путались. Кэллоу только нехорошо ухмылялся — на его оплывшем лице не было заметно особого страха. Хотя, по мнению Баррета, капитан «Альбатроса» просто не вполне протрезвел.

Из-за спины испанского лейтенанта вывернулся вездесущий де Ланда, он выглядел очень усталым и слегка поблекшим, волосы свалялись. Похоже было, что костюм авантюриста промок, а потом так на нем и высох.

— Рад тебя видеть, любезный кузен Педро Санчес. Жаль, что там, на «Маргарите», ты не захотел мне помочь.

Баррет промолчал, стараясь глядеть мимо Эрнандо. Неподалеку гибкий метис в солдатской одежде скинул куртку и ловко, словно кошка, взобрался на дерево. Снизу ему подали веревку с уже готовой петлей.

Ланда торопливо заговорил по-кастильски. В напряжении крайней опасности Баррет отчетливо понимал каждое слово.

— Сеньор капитан, мы делаем ужасную ошибку.

— Разве?

— На светское судебное разбирательство хватит получаса — это пустая формальность. Но удавка слишком милосердна к подлецам. К тому же здесь мало подходящих сучьев для повешения.

— Вы хотите большего?

— Они еретики. С вами в компании плыл этот иезуит. Я не знаю всех его полномочий, но, по-моему, они значительны.

— Почтительно попросите отца Авогадро прийти, проводите его на берег. Виселица отменяется. Скорее уж в Веракрусе понадобится хворост для костров.

Испанский капитан отошел в сторону. Метис-палач слез с дерева и присел поодаль, вытащил нож и принялся чистить неизвестный англичанину фрукт. Дочистив, сунул в рот. Густой желтый сок тек по узкому подбородку.

Баррет отрешенно рассматривал на время забытое орудие казни — петля многозначительно болталась, слегка колеблемая бризом. Пеньковая веревка выглядела немного потертой.

— Эй, кузен Эрнандо… — тихонько прошептал он.

— Чего тебе, подлый предатель? — тут же отозвался вечно настороженный де Ланда.

— Или ты выручишь меня прямо сейчас, или я тебя заложу, — угрюмо пообещал Питер.

— Не успеешь.

— Еще как успею — ты позвал монаха. Тебе не отмазаться, сам знаешь, что в таких делах довольно и одних подозрений.

— Клеветник.

— Двурушник.

— Ладно, я помогу, но не ради твоих глупых угроз. Просто привычка — великая вещь, мне не хочется остаться без компаньона.

Ланда отошел в сторону, видно, решил разыскать офицера. Баррет опять рассматривал петлю. Веревка, «вдова всех повешенных», все так же медленно покачивалась. Метис проглотил остатки фрукта, почистил об одежду нож и принялся подрезать им ногти.

— Зря стараешься, Питер, — буркнул товарищу протрезвевший Кэллоу. — Сдохнешь, как все.

Ланда вскоре вернулся с испанским капитаном. Тот с сомнением осмотрел Баррета.

— Вы уверены, сеньор, что перед нами ваш кузен?

— Я уверен в этом как никто другой.

— Тогда объясните, как он оказался среди пиратов и еретиков.

— Пресвятая Дева! Просто Педро немного сумасшедший. Он почти не говорит, а если говорит, то несет глупости. Должно быть, эти головорезы не стали убивать безумца. Бросьте, сеньор лейтенант, я прекрасно узнаю своего двоюродного брата — это его лицо и его одежда, его особенный помешанный вид.