Любовь. Научи нас работать.

Иван. Х-хе! Работать! Что ты можешь?

Любовь (спокойно). Я недурно рисую и могла бы, например, делать фальшивые деньги.

Иван (шагает к ней). Я тебя… (встречая её взгляд, кончает мягче)прошу выйти! Пётр и Вера — тоже марш! Мне нужно поговорить с матерью.

(Вера и Пётр уходят быстро; Любовь идёт медленно, в столовой конец её шали зацепился за стул, она останавливается. Федосья поднимает голову, смотрит на Ивана, он замечает её.)

Иван. А эта старая сова зачем здесь торчит? Ей в богадельню пора, я говорю!

Софья. Оставь, Иван…

Иван (громко). Нянька — уйди! Слышишь?

Федосья (поднимаясь). Слышу, чай… Не из дерева сделана… (Идёт в столовую.)

Иван. Вот что, Софья, я решил заняться благоустройством дома…

Софья. Чужого.

Иван (строго). Это дом моего брата! А когда Яков умрёт — дом будет мой. Не перебивай меня глупостями. Итак, мне, я вижу, необходимо лично заняться благоустройством дома и судьбою детей. Когда я служил, я не замечал, как отвратительно они воспитаны тобой, теперь я имею время исправить это и сразу принимаюсь за дело. (Подумав.)Прежде всего, нужно в моей комнате забить окно на улицу и прорезать дверь в коридор. Затем, Любовь должна работать, — замуж она, конечно, не выйдет — кто возьмёт урода, да ещё злого!

(Любовь уже распутала шаль; при словах Ивана о ней, она делает движение, видимо, хочет идти в гостиную, тихий голос матери останавливает её.)

Софья. Не забывай, по чьей вине она горбата…

Иван (негромко). Я помню, помню-с! Вы двадцать тысяч раз упрекали меня этим. (Тише.)Ты, может быть, сказала ей, и потому она так злится на меня? Сказала?

Софья (озлобляясь). Нет, я не говорила… я не знаю — нечаянно ты уронил её или бросил нарочно, из ревности. Но нянька… она видела, знает.

Иван (грозит). Раз и навсегда — молчать об этом! Я не знаю, кто уронил её.

Софья. Ты, — пьяный.

Иван (тихо, наклоняясь к ней). А почему не ты? Как ты докажешь, что не ты? Ага! Ты не бывала пьяной? И прошу не забывать: я не уверен, что Любовь моя дочь, а не племянница.

Софья (в лицо ему). И потому ты бросил её тогда, да?

Иван. Молчать!

Софья. Какое ты имеешь право говорить о моей неверности?.. У тебя были десятки связей…

Иван. Право? Я — мужчина! Я мог — вот моё право! Я — хотел!

Софья. А я? Я не могла?

Иван. А ты — не смела! Но… будет! Любовь должна работать, сказал я, пусть она возьмёт место учительницы где-нибудь в селе. Дома ей нечего делать, и она может дурно влиять на Веру, Петра… Дальше. Ковалёв не прочь жениться на Вере, но говорит, что ему нужно пять тысяч.

Софья (испуганно). Ковалёв? Развратный и больной?

Иван. А где я тебе возьму здорового и нравственного зятя? Ты нашла мужа Надежде? Она сама нашла его. А Верка не может, глупа. Но она слишком бойка. Ковалёв энергичный малый, он скоро будет помощником полицеймейстера или исправником… Ты должна убедить Якова, чтобы он дал эти пять тысяч… и нам, на расходы по свадьбе… (С усмешкой.)Он не может отказать тебе… (Тревожно.)Ты что… что ты так смотришь? Что такое?

Софья (тихо). Потемнело в глазах…

Иван (успокаиваясь). Лечись!

Софья (испуганно, тоскливо). Я не вижу…

Иван (с досадой). Говорю — лечись! Ведь доктор — свой.

Софья (тихо, оправляясь). Господи… как страшно…

Иван (оглядываясь, угрюмо). У меня тоже темнеет в глазах, когда я выхожу на улицу. Ведь бомбисты убивают и отставных, им всё равно… это звери! (Вдруг говорит мягко и искренно.)Послушай, Соня, разве я злой человек?