В столовой было немноголюдно. Большинство заядлых лыжников, вволю накатавшись за день, собрались в гостиной, слушая музыку и оживленно беседуя.

Лесли не знала, что сказать Хантеру, и потому молчала. Простое «спасибо» казалось нелепым и недостаточным, а рассыпаться в благодарностях она не стала. С другой стороны, Хантер наверняка привык к подобному образу жизни, и ее восторг просто позабавил бы его.

Поэтому она ничего не сказала, усевшись за столик и приняв от Хантера бокал красного вина. Лишь прямо встретила его взгляд, надеясь, что в ее глазах он прочтет, что она чувствует.

– Кстати, – вдруг произнес Хантер, – здесь, в отеле, есть магазин, где можно купить экипировку и спортивный костюм.

– Нет. – Ее глаза потемнели от недовольства. – В нем только лыжная шапочка обойдется мне в годовой доход! Не стоит.

– Я хотел сказать, что мог бы…

– Нет! – Это прозвучало так резко, что Лесли смутилась. Она попыталась смягчить отказ: – Не надо, прошу тебя… широких жестов. Я хочу просто насладиться этими выходными, а не оказаться на долгие годы твоей должницей. Представь, как взбесится Натали, если я представлю ей отчет!

– Я привык помогать своим друзьям.

– А я не привыкла доставлять неудобство своим.

– Но ведь журнал должен был выделить тебе деньги на это.

– Вовсе нет! «Ситискейпу» недешево обошлось наше свидание. Им нужна статья, а мне – отдых в горах. Так что все честно: я получаю Альпы, а журнал – заметку. Чего еще желать?

«Меня», – подумал Хантер и обезоруживающе улыбнулся:

– Меня.

– Ну, это само собой разумеется, – откликнулась Лесли и выругала себя.

Однако Хантер не заметил ее смущения.

– Во сколько ты проснешься? Когда выйдем?

– Хм… Вообще-то я ранняя птичка. А ты? – Наверняка он встанет поздно, потому что засидится за работой, делая звонки и разбирая факсы. Не может быть, чтобы он не работал даже в выходные!

– Давай встретимся в шесть. Куда подать завтрак, в номер или сюда?

– Лучше сюда, – поспешно ответила Лесли. – Мне нравится вид из окна.

– Но отсюда ничего не видно. Все самое красивое открывается со склона.

– Тут тоже чудесно. К тому же из моей комнаты видно еще меньше.

– Уж не знаю, о чем ты думаешь, – усмехнулся Хантер, – но выходить из положения ты научилась неплохо.

– Со времени нашей последней встречи я вообще многому научилась.

– Интересно, чему?

Лесли прикусила язык. Вечно ее заносит. Вот теперь и думай, что ответить.

– Ну, – начала она, чуть поразмыслив, – во-первых, я научилась быть блондинкой.

– Что ж, ты неплохо с этим справляешься, – одобрил Хантер.

– Я рада – меня заботит мой рейтинг.

– Он довольно высок, – заверил Хантер. – Продолжай.

Лесли помолчала, глядя ему в лицо.

– Я научилась разбираться в людях. Поэтому мне было несложно представить, как тебя разозлит предложенное интервью.

– Ты так хорошо меня знаешь? – спросил Хантер, гоняя вилкой шпинат по тарелке. Есть ему не хотелось, а вот узнать, что о нем думает Лесли, было любопытно.

– Не то чтобы очень хорошо, – смутилась девушка. – Уверена, что ты тоже многому научился за годы, пока мы не виделись.

– Интересно, – заулыбался Хантер. – Может, поделишься своими предположениями?

Лесли колебалась. Если она будет слишком напористой, это отпугнет его. С другой стороны, она ведь журналист, а значит, должна узнать о нем хоть немного больше. Главное – не торопить события!

– Хм… дай подумать, – протянула она. – Я полагаю, ты научился хорошо одеваться, коль тебя назвали самым стильным. Что еще? Ах да! Банджи-джампинг… Видимо, этим искусством ты тоже неплохо овладел. А на днях научился получать удовольствие от шоколада!

Хантер улыбнулся. Ему нравилась эта игра. Он смотрел в лицо Лесли. У нее такие лучистые глаза, словно все, что происходит вокруг, создано только для того, чтобы удивлять и восхищать ее. Кажется, Лесли никогда не может надоесть жизнь, она относится к ней с детским любопытством. Это заставляло Хантера взглянуть на привычные вещи иначе.

– Что еще ты знаешь обо мне?

– Ну-у-у… Наверняка ты научился неплохо управлять киностудией, поскольку она до сих пор не разорилась и даже приносит доход. Успел расширить свою галерею за короткий срок, и о ней стали говорить как об эталоне художественного вкуса, – неплохое достижение! Возможно, я в чем-то не точна, тогда поправь меня.

– Ты очень наблюдательна, и у тебя неплохие источники.

– Еще ты говоришь на немецком и французском не хуже, чем носитель языка, – продолжала Лесли. – Я сама слышала…