Кроме того, хам угрожает лично ей расправой путем молчаливой злобы в затаенной форме, не улыбается при встрече, пинает дверной коврик, ведет себя вызывающе и имеет подозрительно горбатый нос, при том, что прописан якобы в Смоленске, а в Москве незаконно работает таксистом, не уведомив соотвествующие налоговые службы.

Опытные боксеры обычно атакуют тройками. Так и родительница Чимоданова обычно писала письма тройками. Основное письмо, жалобу на принявшего письмо чиновника и жалобу на того чиновника, который будет разбирать жалобу на первого чиновника. И все это носила в одной папке. Для доходчивости.

Поставив последнюю точку, мама размяла пальцы.

– Петюнчик! – ласково крикнула она в коридор. – Ты сегодня кушал супик?

Из комнаты сына донеслось злобное рычание.

– Не слышу! – сказала мама голосом дрессировщика.

– ДА! ЕЛ!!!

– А почему следы от супика только на одной стороне тарелочки? Ты его, случайно, не вылил обратно в кастрюльку?

Рычание перешло в клокотание.

– Смотри, Петюнчик! Завтра я замерю глубину супа в кастрюле линейкой! А про унитаз и мусорное ведро даже не думай! У меня все предусмотрено!

Чимоданов закрыл двери плотнее. Подошел к окну. Посмотрел на кольцо на пальце и тихо попросил:

– Подчеркиваю! Я требую необитаемый остров! Вдоль берега – песочек. В южной части – скалы. В центре острова – дворец, вокруг пальмы. Любые военные самолеты должны сбиваться на подлете. Ракеты тоже. Про десант и полицейские катера я вообще не говорю… И, ГЛАВНОЕ, чтобы меня там не дергало никаких!..

Не решившись произнести само слово, Петруччо посмотрел на дверь.

Ничего не произошло. Если где-то в океане остров и возник, то здесь, в Москве, в квартире с видом на соседний многоэтажный дом, этого никак не ощущалось. Ядовитые пауки размером с котенка сюда не доползали. Акулы не доплывали.

Чимоданов сердито стукнул кулаком по колену. Его свербила мысль: что, если остров ТАМ, а он-то ЗДЕСЬ!

– Хочу на остров! Срочно сделай остров! – повторил он кольцу для ясности.

На кухне упал стул. Послышался отрывистый вопль ужаса. И сразу страшный крик:

– Затопи-и-или! По судам Смирновых затаскаю! Ремонтщики проклятые!

Чимоданов метнулся к двери, распахнул ее и осознал, что он уже на острове. Вода, множественными струйками просачиваясь сквозь зазоры плит в потолке, заливала пол на высоту подошвы.

Его желание исполнилось по самому короткому пути…

Где-то далеко, в другом конце города, Меф закашлялся. В горле стоял кислый ком. Он прислонился плечом к стене. Провел ладонью по лицу. Кожа лица была клейкой и влажной от пота.

В тунике все было прекрасно. Зеленая, с растительным орнаментом, из натурального шелка, авторской работы. Ната увидела ее в ту самую секунду, как тунику повесили на плечики в бутике, и сразу ощутила, что эта вещь создана исключительно для нее. Для нее рос шелк, для нее готовились красители, и для нее художник вскармливался грудным молоком своей матери.

Но как на солнце бывают пятна, так и у туники существовал недостаток. Стоила она ровно вдвое больше, чем у Вихровой нашлось бы в сумочке. А тут еще рядом выросла долговязая тетка и уставилась на руки Наты. Она явно ожидала, пока Вихрова повесит тунику, чтобы загрести ее.

– Вы берете или нет? – спросила она нетерпеливо.

Ната решилась. Держа тунику перед собой, как щит, она шагнула к кассе.

– Беру! Вот деньги! – и, твердо глядя на продавщицу, протянула ей бумажку-вкладыш от витаминов – единственное, что нашлось в кармане.

Перстень сдавил Вихровой палец. На мгновение ей стало больно.

Продавщица взяла бумажку и с интересом развернула ее.

– «Прочитайте эту инструкцию перед тем, как начать пользоваться препаратом…» У вас все деньги такие? – спросила она ехидно.

Вихрова положила тунику на прилавок, молча повернулась и пошла, тихо проклиная обманувший ее мрак. Боковым зрением она видела, как долговязая метнулась к тунике.

– Девушка, девушка! – окликнула ее продавщица.

Ната остановилась. Повернулась, как приговоренная королева к смущенно кашлянувшему палачу.

– Я вас слушаю! – холодно произнесла она.

– Вы куда? Она же с уценкой семьдесят процентов! – продавщица вертела в пальцах ярлычок. – У нас рекламная акция по батику!

– А ценник на рукаве? – тупо спросила Вихрова.

– Какой? А… это до снижения! Не успели переклеить!

У Мефа носом пошла кровь.

Мошкин стоял у единственных открытых дверей троллейбуса и не мог выйти. Проход перегораживал крохотный мужичонка воинственного вида, похожий на боевую тайскую рыбку.