Несмотря на все оговорки, я чувствовал разумность последнего плана и склонял Корженёвского именно к этой идее. Он был умный капитан, смотрел далеко и соглашался с тем, что его деятельность не может быть расценена иначе как пиратская.

– Я мог бы в любой момент утопить «Лолу Монтес» и уйти на покой, – доверительно объяснил он мне. – На островах меня бы приняли с удовольствием.

Но я боюсь скуки. Прежде, еще давно, я лелеял мечту писать романы [7] , знаете ли. Меня не оставляет ощущение, что материала достаточно по меньшей мере для одной-двух книжек. Однако теперь эта мечта не кажется мне столь неотразимой. Кому нынче читать мои книжки? Да и вообще, кто их издаст? Кроме того, не скажу, что возможность писать для грядущих поколений выглядит в моих глазах оптимистично, поскольку, вероятно, не будет больше никаких грядущих поколений! Нет, думаю, вы правы, Бастэйбл. Настало время для нового приключения. В Южной Америке и Индокитае еще существует несколько достаточно больших флотов. Даже в Африке есть один или два. Я надеялся, что нас примет одна из скандинавских стран, но вчерашние известия уничтожили эти планы навсегда.

Накануне мы узнали, что армии Черного Аттилы достигли Северной Европы и повалили последние бастионы западной цивилизации. От слухов о том, что он сделал со шведами, датчанами и норвежцами, у меня кровь застывала в жилах. Теперь черные племенные вожди разъезжают по Стокгольму в каретах убитых членов королевской семьи, а жители Осло все до единого обращены в рабство, и их силами создаются огромные генераторы и химические фабрики, необходимые для снабжения энергией боевых машин Черной Орды. В Копенгагене не осталось больше никого, кого можно было бы поработить, потому что город пережил длительную осаду. Остался там лишь мусор, шуршащий под ветром.

Поразмыслив над всем этим, Корженёвский снова заговорил:

– Еще один довод против возвращения на острова – это, несомненно, слухи о том, что Черный Аттила намерен вторгнуться в Британию. Если это произойдет, то рано или поздно горные районы и острова тоже окажутся в смертельной опасности.

– Этой мысли я просто не могу перенести, – сказал я. – Но если это случится, то я – за то, чтобы вести против него партизанскую войну. Конечно, нас уничтожат, но мы, по крайней мере, успеем сделать хоть что-то…

Корженёвский улыбнулся:

– Я не испытываю особого чувства долга по отношению к Великобритании. Но вам, вероятно, придало бы воодушевления, если бы я согласился с вашим планом?

Я был ошеломлен. Тогда он широко улыбнулся:

– Разумеется, я это сделаю. Шотландцы были добры ко мне. Если я вообще имею нечто вроде родины, то сегодня она находится на Внешних Гебридах. И все же меня не оставляет ощущение, что захват Черными Ордами Великобритании – это всего лишь отвлекающий маневр. Цицеро Гуд держит в уме куда более крупные цели.

Генерал Цицеро Гуд (как он себя называл) был военным гением, известным под прозвищем Черный Аттила. Мы уже слышали, что он не был урожденным африканцем, что он родился в Арканзасе и был сыном раба. Наиболее вероятная разгадка его планов заключалась в том, что его основной целью были Соединенные Штаты Америки (хотя слово «Соединенные» давно уже не отвечало истине) – если, конечно, главным побуждением для уничтожения западных народов была месть белой расе за все зло, что белые причинили ему и его народу.

Я заметил, что Цицеро Гуду было присуще чрезмерное стремление выделиться. Даже его тезка, прежде чем спустить орды гуннов на западный мир, обзавелся чем-то вроде благородных побуждений мести.

– Разумеется, – согласился Корженёвский, – но Гуд берет на себя роль мессии. Он ведет квазисвященный крестовый поход против поработителей своего народа. У нас в Польше тоже было несколько подобных вождей. Вероятно, вам, британцу, не понять подобного чувства, но мне оно, думаю, хорошо знакомо. Кроме того, каким бы ни было ваше мнение о характере Цицеро Гуда (о котором мы, если вдуматься, знаем очень мало), вы должны признать, что он гений. Сначала он объединяет большую часть отдельных племен и разобщенных африканских стран, потом воспламеняет их своими идеалами и с невероятной скоростью и ловкостью начинает претворять эти идеи в жизнь.

Я возразил, что ни в коем случае не подвергаю сомнению стратегические таланты и изощренный ум Цицеро Гуда, но, тем не менее, у меня складывается впечатление, что свой огромный талант он унизил и извратил, направив на служение низменным целям.

Корженёвский только и добавил:

– Но вы, в конце концов, тоже не цветной, мистер Бастэйбл.

Я не вполне понял его замечание, и тема была оставлена, поскольку сказать мне больше было нечего.

Через два месяца после того, как мы обсудили вопрос будущего «работодателя», мы отправились в Бантустан [8] , намереваясь присоединиться к военному флоту этой страны.

В моем мире Бантустан был известен под названием Южной Африки. Это одна из первых колоний, которая перед мировой войной, когда изобретения О'Бина избавили мир от бедности и невежества, начала бороться за свою независимость. Под руководством молодого политика индийского происхождения по имени Ганди страна получила независимость от Великобритании мирным путем, во время переговоров, – да так, что империя не вдруг поняла, что, собственно, произошло. Разумеется, огромные богатства Бантустана – одно только золото и алмазы чего стоят – не были тем, от чего так запросто отказались бы британские, голландские и американские капиталистические круги, но Ганди удалось смягчить их: он оставил за ними большую часть рудников, лишив, однако, возможности инвестировать в них капитал. Затем началась война, а убитым и пропавшим без вести нет необходимости отчислять дивиденды. Во время войны и после нее Бантустан сильно разбогател и теперь был готов превратиться в значительную фигуру на политическом поле послевоенной эры. Создавая серьезные вооруженные силы, подписывая договоры с генералом Гудом, которые открывали тому по обычным торговым ценам важные источники продовольствия и топлива, президенту Ганди удавалось сохранять нейтралитет. Бантустан был, вероятно, одним из самых надежных и стабильных государств мира. Поскольку эта страна могла нуждаться в нашем опыте и корабле, выбор пал именно на нее.