За время нашей дружбы с Машей мне не раз доводилось подолгу болтать с ней о том, что значит для женщины быть малопривлекательной. Однако теперь мне впервые пришлось понять, что красота может оказаться в большей степени бедой, чем счастьем.

– Не припомню, чтобы я «увивался за тобой», Банни.

– Ладно-ладно. Возможно, я и впрямь опережаю события. Но все же у меня есть основания для кое-каких выводов. Я помню, когда мы встретились, ты был поглощен иными мыслями. Как бы ты прореагировал, если бы мы просто случайно столкнулись друг с другом в баре?

Представить это было совсем не трудно… к несчастью.

– Сдаюсь, – признал я. – Позволь мне только подбросить тебе одну мысль, Банни. А потом я уступлю твоему опыту. Вопрос секса обязательно будет носиться в воздухе при любой встрече мужчины с женщиной до тех пор, пока он не разрешится. Я думаю, это связано с продолжением рода и выживанием и верно для любой цивилизации. Сильнее всего это ощущается при встрече с представительницей противоположного пола, которую находишь привлекательной… с прекрасной женщиной, что называется, с женщиной твоей мечты. Роль цивилизации, хоть я и не знаю, многие ли придерживаются такого мнения о ней, заключается в установлении правил и законов, помогающих решить этот вопрос быстро: братья, сестры, родители и лица, не достигшие брачного возраста или состоящие в браке с другими, отпадают… ну, во всяком случае, обычно отпадают, но ты меня поняла. Теоретически это позволяет людям тратить меньше времени на сближение друг с другом, чтобы остальное посвятить успешной деятельности в других сферах… вроде искусства или бизнеса. Не уверен, заметь, что это столь уж великое приобретение, но благодаря ему мы продвинулись далеко.

– Интересная теория, Скив, – задумчиво произнесла Банни. – Где ты ее услышал?

– Сам выдумал, – признался я.

– Надо будет поразмыслить о ней на досуге. Но даже если она верна, то что она доказывает?

– Ну, я пытаюсь сказать, что, по-моему, ты слишком фокусируешься на сексе. Разрешай вопрос с ним каждый раз, когда он возникает, и переходи к другим делам. А если конкретно, то я думаю, мы сможем разрешить его между нами прямо сейчас. Со своей стороны я тебе отвечу «нет» или, во всяком случае, «нет» на долгое время. Если мы сможем договориться об этом, то я бы хотел перейти к другим делам… вроде того, чтобы узнать тебя получше.

– Я бы сказала, что это похоже на заигрывание, если бы ты только что не выдохнул «нет». Может быть, я чересчур чувствительна по этой части. Ладно. Договорились. Давай попробуем поболтать как друзья.

Она протянула руку, и я торжественно пожал ее. В глубине души я почувствовал за собой вину. Теперь, заставив Банни ослабить бдительность, я собирался выкачать из нее сведения.

– Что ты хотел бы узнать?

– Ну, я вообще-то не очень много знаю о тебе, помимо того, что ты умнее, чем представляешься, и что ты племянница Дона Брюса!

– Ух ты, – захихикала она. – Тебе не полагалось бы знать даже насчет племянницы.

Ее хихиканье было намного приятней, чем ее обычный – визгливый и режущий ухо – смех.

– Тогда давай начнем отсюда. Как я понимаю, дядя не одобряет твоего выбора карьеры.

– Что верно, то верно. Он самолично подыскал мне профессию, прогнал через школу и все такое. Беда в том, что он не потрудился посоветоваться со мной. Честно говоря, я предпочла бы заниматься чем угодно, только не тем, что он для меня наметил.

– А что именно?

– Он хотел, чтобы я стала бухгалтером.

Мне мигом вспомнился мой старый недруг по Поссилтуму Дж. Р. Гримбл. Пытаться представить Банни на его месте было непосильно даже для моего воображения.

– Гм-м… полагаю, бухгалтерское дело – неплохая работа. Я могу понять, почему Дон Брюс не хотел, чтобы ты пошла по его стопам в уголовную жизнь.

Банни скептически вскинула бровь.

– Если ты в это веришь, то ты не очень много знаешь о бухгалтерии.

– Как бы там ни было, но мне думается, что выбор жизненного пути не ограничивается только профессиями бухгалтера и твоей нынешней.

– Не хочу опять противоречить тебе, – ухмыльнулась она, – но моя внешность работала против меня. Большинство законопослушных бизнесменов боялись, что если они примут меня на работу, то их жены, или партнеры, или совет директоров, или служащие подумают, будто они устраивают на содержание любовницу. После нескольких попыток я решила не плыть больше против течения и перейти в сферу, где привлекательность – необходимое условие, а не недостаток. Если я в чем и виновата, то только в лени.

– Не знаю, – покачал головой я. – Признаться, я невысокого мнения об избранной тобой карьере.

– Вот как? Ну, прежде чем ты примешься морализировать, позволь мне сказать тебе…

– Все! Тайм-аут! – перебил я ее. – Я хотел сказать, что у этой профессии нет большого будущего. Ничего личного, но никто не остается вечно молодым и привлекательным. Судя по всему слышанному мною, твоя профессия не предусматривает пенсионного обеспечения.

– Как и все профессии в Синдикате, – пожала плечами она. – Но пока я подыщу что-нибудь получше, у меня будет чем оплатить счета.

Вот теперь мы к чему-то приближались.