— Охоронты хуже охотников? Они наши враги?

Вот тут-то отец ухватил его за ухо, затащил под телегу и, озираясь по сторонам, прошипел глухим шепотом:

— Ты одурел, ушранец? А если тебя услышат? Хочешь, чтобы тебя задушила невидимая рука?

— Рука? Какая рука?

— Рука охоронта.

— Ты же сказал, там никто не живет!

Отец еще раз пребольно выкрутил Валю ухо:

— Я сказал, не пялься на Башню.

Листвинус считал иначе:

— Башню специально строили так, чтобы всем было видно. Что касается охоронтов, это смотрители Башни и хронисты Лосиного острова. Но они давно поклялись не вмешиваться в дела, которые здесь творятся.

— А невидимая рука?

Листвинус улыбнулся:

— За пределами Башни охоронты невидимы. Но они никого не душат. Ты мне вот что лучше скажи: ты сумел разглядеть мозаику?

Валь кивнул. Да, там выложен лось, с такими большими рогами. Его очень плохо видно, но это красивый лось.

Листвинус смотрел внимательно:

— Значит, красивый лось? Это уже неплохо. И какого он цвета?

Валь разглядывал лося в предзакатное время. Лось казался оранжевым, а потом розоватым.

— Ошибаешься, парень. Лось на Башне — тот самый, Белый, которого знали деревья. — Листвинус понизил голос: — Ты про кейрэков слышал?

Валь с опаской моргнул, лекарь чуть усмехнулся:

— Запомни, парень: кейрэки многое понимали. К сердцу Леса нельзя прикасаться. Если я захочу вырезать тебе сердце, что с тобою случится?

Валь судорожно сглотнул: все-таки он дурак, решил, что Листвинус добрый. А тот защищает охотников. Может, и вертел тут? Просто лекарь его припрятал?

Листвинус сразу заметил, как испугался мальчишка, засмеялся и потрепал его по волосам:

— Ну и глуп же ты, парень. Я зачем из тебя всякую дрянь вытаскивал? Чтобы ты был вкуснее? На вот, выпей для крепости. Это сок ежевики.

Валь ухватился за кружку и решил, что Листвинус не такой уж плохой. А когда у кружки показалось блестящее дно, Валь уже твердо знал, что Листвинус очень хороший.

Лекарь опять засмеялся:

— Нравится? То-то! После дупла в самый раз. А про Лес ты все же запомни. Прежде чем стукнуть по дереву, нужно спросить у Леса: можно или нельзя. Хотя тебе вряд ли придется снова стучать по деревьям. После лесного пожара гильдию древорубов непременно распустят. К этому шло давно. Да Совет все тянул и тянул. Так что, парень, придумай себе другое занятие. Что тебе нравится делать?

— Я умею лепить, — буркнул смущенно Валь. — У меня зверюшки хорошо получаются. А однажды я куклу сплел, из ивовых прутьев. Только меня засмеяли.

Глаза Листвинуса потеплели:

— Куклу сплел, говоришь? Стоящее занятие. А я еще собирался отправить тебя домой. Пожалуй, тебе не обрадуются, снова засунут в дупло. Ладно, возьму тебя в Город. Поживешь у меня, пока заживают болячки. А потом подумаем, что с тобой делать дальше.

Случайное счастье Валя оборвалось мгновенно.

Листвинус вдруг сделался мрачным и молчаливым. Он все чаще без объяснений стал исчезать из дома. И не рассказывал Валю, кто и чем заболел, не просил его вылепить куколок для больных малышей. А когда возвращался, сразу валился в кровать. От него несло «хвойной бодростью». Валь не любил этот запах — горький запах охотников. Древорубы брезговали варить напитки из хвои. Они вспарывали деревья, чтобы выпустить соки. И тогда у Валя всегда звенело в ушах…

На этот раз Листвинус не завалился спать:

— Собирайся. Поедем в предместье.

Валь уставился на Листвинуса и затряс головой.

— Важ, не надо! Я не хочу. Я же стараюсь, важ! Я почти все запомнил из преданий кейрэков. Я могу повторить… и вы еще не закончили про смотрителей Времени… Про то, как строили Город…

— Парень, ты мне надоел. Говорю тебе, собирайся.

Может, Валь мало делает? Плохо вычистил дымоход? Наколол недостаточно дров? Слишком много возился с глиной? Пусть ему только скажут, он доделает. Сразу.

— Я буду стараться, очень. Я сплел еще одну куклу. Вы просили… Для девочки пекаря…

— Она уже умерла. — Листвинус тяжело опустился на стул. — Подай мне бутылку. За печкой.

— Но важ! Вы и так…

— Не спорь. Подай. Голова трещит.

Валь нырнул за бутылкой, подал полный стакан и быстро забился в угол.

— Не поможет. Не прячься. Лучше иди сюда и налей себе чаю.

Валь послушался, но ему стало не по себе. Листвинус снова заговорил. Голос его был усталым: