— Если так… — неуверенно сказал Толик. — Но как-то я выгляжу чересчур идеальным.

— Не переживайте. Это лишь оттого, что я ничего не сказал о ваших недостатках.

Хранитель перешел с «ты» на «вы». Как ни странно, и то и иное обращение в его устах звучало вполне естественно. Первое не выглядело фамильярностью, второе не звучало казенно, лишь чуть подчеркивало официальность сказанного. И не более. Правильно расставленные акценты и интонации значат очень много. О'Брилин определенно обладал острым умом и мастерски владел словом. Толик понял, что перед ним весьма незаурядный человек.

— А они есть? Недостатки.

— Куда же без них. Но не буду вас утомлять их перечислением, чтобы не ронять вашу самооценку. Достаточно вам будет знать, что они имеются.

— И все же, преподобный, вы сказали, что я не могу навредить этому миру…

— Я сказал, что это вам несвойственно.

— Но как же недавний случай? Тот самый, из-за которого я вынужден безвылазно сидеть в префектуре.

— Это который? Ваше нападение на двух безоружных всадников или на старшего префектора Энца? — Хранитель лукаво улыбнулся, а Толик не мог понять, что веселого можно в этом найти.

— Я понял, о чем вы, но второй случай слишком забавен, чтобы о нем не упомянуть, — продолжил О'Брилин после небольшой паузы.

— Старший префектор совсем так не считает, — пробурчал Толик.

— Думаете? Оставим его на время, рассмотрим первый случай. Инициатором конфликта были не вы.

— Да, но я поступил не лучшим образом.

— Это так. Но мало кто на вашем месте смог бы сориентироваться. Ваша вина лишь в том, что вы недостаточно опытны, но это пройдет со временем.

— Лишь бы не вместе с жизнью, — улыбнулся Толик.

— К чему столько скепсиса? В ваши-то годы. Все еще впереди. Чем вообще вы планируете заняться?

— Сейчас или позже?

— Скажем так — в ближайшем будущем.

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть почти всегда. А уж в данном случае — подавно. Вы собираетесь так и оставить это дело, не разобравшись что к чему?

— Я? — удивился Толик. — У меня такое впечатление, что это дело само никак не хочет оставить меня в покое.

— Вот-вот, кивайте на неизбежность. А все, что происходит, давайте пустим на самотек.

— Что-то я не пойму, преподобный, что вы хотите от арестанта.

— Что я хочу? Встряхнуть одного молодого человека и наконец заставить его шевелиться. Нет, посмотрите-ка, я его еще и уговариваю! Мне думается, не должно быть лица, более заинтересованного в том, чтобы разобраться во всем этом деле.

О'Брилин показательно нахмурился. Скорее для вида, чем в действительности гневаясь.

— Но чего именно вы от меня ждете?

Толик улыбнулся. Хранитель в самом деле встряхнул его.

— Действий. Только не спрашивайте, каких именно. Вокруг полно исполнителей, но не так много людей, которые умеют думать самостоятельно. Тех, кто думает, что умеет, — достаточно. Но думать, что умеешь, и уметь — это совсем не одно то же.

— А как же все это? — Толик обвел рукой окружающую его комнату. — Я ограничен в своих действиях.

— Ничуть. Все это как раз решается довольно просто. Просто для меня, — добавил хранитель. — Но мне хотелось бы быть уверенным в том, что мои усилия не напрасны. Есть у вас хоть какой-то план?

— У меня есть вопросы. Множество вопросов. Но я не знаю, располагаете ли вы достаточным временем.

— Достаточным для чего? Чтобы найти все ответы? Вряд ли. Для этого порой не хватает и жизни. Чтобы выслушать? Время найдется.

Хранитель приоткрыл дверь и распорядился:

— Пошлите гонца в муниципалитет. Пусть известит их о том, что я смогу нанести визит позже.

О'Брилин обернулся и вопросительно посмотрел на Толика.

— Не слишком ли вы с ними строго, преподобный?

— Не слишком. Небольшое ожидание в этом вопросе пойдет только на пользу. Предпочитаю разобраться сначала с делом куда более важным. Итак, что вас беспокоит?

Однако. Толик был удивлен. Он-то думал, что его личные дела как раз могут подождать. Впрочем, ему ли расставлять приоритеты? Если хранитель решил, что беседа необходима, есть ли смысл спорить?

— Что меня беспокоит?

Толик задумался. А ведь действительно, именно беспокоит. Беспокоит то, что все происходящее никак не вяжется и не складывается в стройную картину.