— Ни за что! Не войдёте вы! Наши ворота даже динамит не всякий возьмёт!

— Ну, это зависит от количества динамита, — сказали за воротами.

…Когда чёрт летел по воздуху, он очень, очень некультурно выражался. Но было уже поздно.

По развалинам Ада бегали и фотографировались ёжики. Немногие уцелевшие черти сидели на обломках и тихонько жалели грешников. Они понимали, что Ад только начинается. И в этот раз он будет Настоящим. Ведь ёжики не терпели полумер и ко всему относились очень серьёзно.

Однажды ёжики захотели летать. Несомненно, с коварными целями. Вот скажите, для чего может ёжику пригодиться летать? Яблоки и так на землю падают, ужики по земле ползают, а не на деревьях растут. О грибах вообще не говорим. Значит, каверзу какую замышляют. Или и того хуже.

Лётчик Торопыкин шёл по взлётному полю к своему самолёту. В руке у него был бутерброд, с маслицем и колбаской, и он, громко чавкая, с удовольствием жевал его.

— Это Вы летать учите? — внезапно раздался строгий голос.

Торопыкин подавился бутербродом и огляделся. Вокруг никого не было. Он потряс головой.

— Так это вы летать учите? — снова спросил голос.

— Ну, я, предположим, — осторожно ответил Торопыкин. — А кто спрашивает?

— Мы, — вышел из травы Главный Ёжик.

Торопыкин снова подавился бутербродом и шлёпнулся на траву задом. Ёжик сурово смотрел ему в глаза.

— Слушайте, а зачем вам летать? — прошептал Торопыкин.

— Нада, — уклончиво ответил Главный Ёжик.

— У вас что, и самолёт есть? — изумился лётчик.

— Какой самолёт? Зачем самолёт? — удивился Ёжик.

— Ну, самолёт. Что б летать, — пояснил Торопыкин.

— Нет, нам так надо. Без самолётов, — серьёзно сказал Главный Ёжик.

— Ну, так это же совсем просто! — злорадно сказал лётчик Торопыкин, которому помешали есть бутерброд. — Встаёте, вытягиваетесь, распускаете иголки, и передними лапами начинаете быстро-быстро махать. И летите.

— Так? — спросил Ёжик, встав на задние лапки, вытянувшись и быстро-быстро замахав передними.

— Ага! — хихикнул в кулак Торопыкин. — Короче, тренируйтесь, — и, ухмыльнувшись, зашагал по полю, подкидывая в руке яблоко.

За его спиной ёжики медленно поднимались в воздух.

Белка злобно смотрела на приблудного ежа Евдокиния. Тот, паря в космической тьме, строил им в иллюминатор противные рожи.

— А я ведь говорила, — буркнула Белка. — Надо было в космос ружье брать. Космос — он опасный. Как кошки. То есть абсолютно. Я вообще — против космоса. И против ежей.

— Ты спокойней, спокойней, — флегматично проплыла мимо Стрелка. — Ну крутиться, ну рожи показывает. Зато мы — в тельняшках, а он — нет.

— И тельняшки эти дурацкие, — продолжала ворчать Белка. — Не хочу тельняшку, хочу чайник, три рубля и бзикалку.

— А бзикалку зачем? — удивилась Стрелка.

— Ежей пугать! — огрызнулась Белка. — Разлетались!

И бессильно прилипла к иллюминатору.

Проплывающий мимо приблудный еж Евдокиний изображал туриста на отдыхе. Где в космосе он успел стырить тельняшку, науке было неизвестно.

Однажды ёжики решили взорвать мост. Изверги. Хороший мост, почти новый. Всего полвека, как с гарантии сняли. Что б вы все знали, ёж — первейший вредитель и враг всему доброму и светлому на земле. Особенно демократии. Поговаривают, что Буш с ёжиками воевать хотел. Но испугался. И правильно. От ежей любой подлости ждать можно.

Мост взрывали под утро. Часовой мирно храпел и видел замечательные сны. Вдруг кто-то толкнул его в ногу.

— Стой, кто идёт?! — встрепенулся часовой и два раза выстрелил в воздух. Затем оглянулся. Вокруг никого не было.

— Спокойно, свои, — сказал снизу уверенный голос.

— Кто свои? — осторожно спросил часовой.

— Ёжики, — сказал голос.

— А вас много? — ещё более осторожно спросил часовой.

— Очень, — кивнул Главный Ёжик.

— А что вам, ёжики, надо? — спросил часовой, бочком подбираясь к ограде моста.