существует. Поспорили Генка Кошкин – невысокий крепыш, в прошлом аспирант,

которого все почему-то считали большим чудаком, - и Иван Васильевич Семенюк,

заведующий станцией вычислительной техники – бородатый человек пятидесяти пяти лет, бесконечно получавший второе высшее образование, на сей раз гуманитарное, на заочном

отделении одного из московских ВУЗов. Генка в целом утверждал основную диспозицию

статьи о том, что идеальные люди в нынешнем мире – нонсенс, Семенюк же, наоборот, говорил, что хоть такие экземпляры и редки, но все-таки иногда встречаются на

тропинках человеческих.

Вышло так, что начинателем спора стал именно Генка, который откопал эту статью в

каком-то из старых журналов не то за восьмидесятый, не то за восемьдесят первый год.

Это он притащил ее в курилку, располагавшуюся в четвертом корпусе на втором этаже.

Разговор, как всегда, начался с малого, издалека, но постепенно перетек в бурную

дискуссию, невольными участником которой стал и я. Так вот, Генка, будучи человеком

вспыльчивым и легко возбудимым, завелся что называется «с пол-оборота» и с

неудержимой резвостью попер доказывать свою правоту, приводя при этом «железные», на его взгляд, аргументы. Семенюк, в свою очередь, ему мало в чем уступал, и его

аргументы, сдабриваемые выражениями типа «надо сказать» или «ну это еще как

посмотреть», были не менее «железными», нежели Генкины. В общем, завершиться бы

этому спору, как и доброй половине остальных, ничем, не вспомни бы Семенюк Королева.

Тут уж Генка словно с цепи сорвался: вспомнил Королеву все его проступки вплоть до

личных обид – Королев не дал добро, как минимум, на половину генкиных бредовых

проектов. Ушел в такие дебри, что кончиться бы всему этому чем-нибудь недобрым, если

бы не инженер из третьей лаборатории Платонов, который и предложил заключить пари.

Суть его состояла в том, что Семенюку отводилась неделя на то, чтобы доказать Генке и

нам идеальность Королева. Мне было доверено разбить руки спорщиков, и после этого мы

разошлись.

Так случилось, что спор этот совсем скоро нами был забыт, и помнили о нем, должно

быть, только Семенюк да Генка. В первой декаде декабря нам нужно было сдавать

заказчику очередной проект, и мы целиком погрузились в работу – куда уж тут до

Генкиных с Семенюком споров. На пятницу (а спор состоялся в понедельник) было

назначено испытание плазмотрона в рамках того самого проекта, который разрабатывался

в строгой секретности и под руководством самого Королева.

В пятницу с утра в испытательном комплексе (кстати, очередной разработке Королева) собрались почти все работники НИИ. Ждали только самого Королева да Генку, который

куда-то запропал.

Королев появился в начале двенадцатого – очень поздно, по его собственным,

Королевским, меркам. Обычно он приходил на работу часов в девять утра, несмотря на то, что ехать ему приходилось издалека. Сегодня сослался на сильное обледенение дороги, Королев добирался от дома до НИИ на собственных «Жигулях». Дорога и вправду была

не ахти после прошедшего ночью снегопада.

Королев распорядился немедленно запускать всю необходимую аппаратуру. Сам же

уединился в своем кабинете минут на десять – подготовить необходимую документацию.

Пока отсутствовал Королев – появился и Генка. Электричка, на которой он обычно

добирался до НИИ, задержалась – опять же из-за ночного снегопада. У нас пошли шутки, что этот снегопад чуть не поставил под угрозу срыва весь наш эксперимент и неплохо бы

в будущем учитывать этот риск как один из основных. Шутливо попеняли и Королеву –

он как руководитель первым отвечал за расчет имеющихся рисков при проведении

эксперимента.

Через десять минут Королев вышел из кабинета и принял рапорт Семенюка касательно

готовности аппаратуры. Коротко покивал и отдал дальнейшие распоряжения. Плазмотрон

должен был как следует прогреться для достижения необходимых для эксперимента

кондиций. Генка склонился над термограммой – за эту часть эксперимента отвечал он.

Сам же Королев вернулся в свой кабинет.

Еще через десять минут раздался восторженный возглас Генки:

– Готово!

Королев был тут как тут. Заняв место в рубке управления, он лично руководил

помещением экспериментального материала в рабочую область плазмотрона. Нажимая на