— А самому слабо переселить? Вот смотри, какие кадры пропадают. Множественные экраны дальней разведки показывали интересные кадры с множественными комментариями Сявы и списочными таблицами. — А у этих индивидов, пи-пи, корреляция и биометрия ужас, как похожи, да плюс максимальное правдоподобие. Это дво….

— Заткнись! — рявкнул Мо, Сява не договорил. Такого шефа он ещё не видел! И Сява подвис.-… это же… Ну, ты и… — Мо от бешенства задыхался.

То, что предлагал искин, находилось в области неудачного эксперимента Гаса. А Гаса Мо побаивался, до дрожи в коленках. Энтропии в области неудачного эксперимента уже не было, но были два десятка планет с разных вселенных, и с самоназванием Грязь. Их Гас своим экспериментом соединил в целую хитроумную цепь. За несколько сот лет там такое созрело! Жуткий клубок эстафетных параллельностей там был, и хитроумный Сява хотел с ходу «женить» на всём этом Мо. И Мо забегал по кабинету. Мозги его после вспышки бешенства на искина заклинило. Метался по уютно-захламлённому кабинету Мо долго.

— Хотя… Господи, как на большую сцену это похоже, — почему-то подумалось Мо-безбожнику. — А главные актёры сидят вон ещё по гримёркам. Эх. Грязь. Земля. Максимальное правдоподобие…. Ну, Сява, и хмырь. От этого правдоподобия Мо пришёл снова в бешенство… Целый месяц хозяин сферы и его непутёвый искин не контачили. Но потом, остыв, Мо стал сомневаться, гонял на планшете возможные варианты системных ошибок человечества, а затем, разом, решился. Тоже стал экспериментатором. Нам на радость. А затем…

— Сява, а почему мой планшетник пишет, что системной оппозиции у меня никак нет, а несистемная имеет всего одну персону? Это вообще кто? А кто повесил эти спутники?

— А я знаю? — искин тормозил. Все его компьютерные мозги кричали о неком троянце, который нагло распоряжался «железом» Сявы и отсылал важную информацию на непонятный суперсервер. Мо сумел оперативно отреагировать на эту злободневную проблему искина. За полгода каторжной работы почистил суперкомпьютер, лишь изредка наблюдая за уже своими переселенцами.

— Спасибо, шеф, — Сява впервые заискивающе разговаривал с владетелем.

— Благодари чету Касперских, ирод, — Мо и сам не рад был уже этому опыту с переселением. — Какого чёрта я заварил это кино. А вдруг и зрители захотят стать Игроками…

Тяжело работать торговым представителем, когда тебе идёт пятьдесят шестой год. Мозг работает, знаете ли, с нагрузкой. И немаленькой. И непривычно. Начальство ведь всё молодое да продвинутое. Требуют-с креативности, прыжков выше головы и из штанов-с. А мне-то всё надо ж записать, чтобы не выпустить из виду провизию какую-нибудь. Или там харч какой-то там заморский. Или ещё чего особо диетическое, быстро портящееся. Маета им со мной. А виноваты сами. Не надо было меня брать в штат. Я для них как динозавр древний обретался, типа околоофисного прикола. А тут проблема семейного плана у меня нарисовались. Это я о том, что надо было лично получить пенсию отца на почте. Родитель, которому через две недели должно было стукнуть восемьдесят пять, умотал на родину водку пьянствовать на каком-то там юбилее свояка. Я тут не жалуюсь, даже вот компьютер малехо освоил. Я не лазутчик там по каким-то сайтам с «клубничкой», социальным сетям и в «танчики» ни разу не играл. Меня больше военная история привлекала с многообразными наворотами из альтернативной истории. И по новой работе бумажки освоил в электронном виде. Но вот эта пенсия, блин. Не ко времени, не по времени. По ситуации пришлось звонить начальству.

— Сударь, мне нужно с утра получить пенсию отца на почте. Я задержусь. И двадцатилетний соплестун, подумав, даёт полтора часа на получение. Это типа из милости. Сердитый, ставлю свою «ласточку» — Audi A6, во дворе почты, и иду решать проблему. Через час согласований выпроваживают на улицу служебного входа, подождать. Жду. Злюсь, чего скрывать. Реалии раздражают. Потрёпанный почтовый Уазик, потрепанные стены почты и дверь, к которой прислонился спиной. Цейтнот по времени, но погода на загляденье, октябрь радует нежарким солнышком.

И тут тебе нате. На глаза наехал мрак. Все органы восприятия действительности замолчали. Руки-ноги не ощущались, как и всё остальное. Непонятный чёрный, беззвучный фон. И был покой, но внутренние часики не тикали. А потом пошла двухмерная картинка. На глазное дно подали полную жменю разноцветных точек, линий, спиралей, как у проигрывателя Windows (обложка альбома «Алхимия», случайный выбор). Это можно увидеть на своих ПК. Мутота, одним словом. «Алхимия» прокрутила небольшую часть своей программы, и высветило надпись по-русски — «Переезд мозгов», потом чуть ниже: «Тело предоставлено корпорацией „Ссанище Космо-Кю Ltd“ + полено пинии — пять штук». И снова темнота. По голове стукнуло болью, коротко, но мощно. Мне показалось, что голову раскатали катком, собрали серое жидкое вещество в совковую лопату, и куда-то это пульнули. Потом сказали сами себе: «Фух, вроде туда». — Вот это он отпочковался! — затем произнесли несколько детских голосков. Покой заметался по тесной клетушке черепа и потерялся от тиканья часов внутренней нелогичности. И тут же в черепушку полезли Буратины. Спинной мозг матерился, потому что всё сооружение под названием — человеческое тело с добавками — стояло на подрагивающих ногах и слушало такой вот разговор деревянных человечков. А глазки тупо лупали, хлоп-хлоп.

— Вау, какой заборчик!

— Какой забор? Это же плетень!

— Вау, домик!

— Казачий курень это, а не домик!

— Вау, виноградник, яблочки! Кажется, мы что-то пропустили!?

— Перестаньте говорить «вау»!

— Ладно! Ой, церковь!!

— Это собор… Дальше молчание, а глаза отчетливо разглядели высоченное здание собора, стоящее в метрах двести справа, новые стены и крышу почты, чистый асфальт. И… чистое небо.

— Вау, а тут ещё и лето, — предпоследний возглас, — как у папы Карло!

Жаркость одолела меня. Летний пыл аккуратно наложился на нервные тревоги и как итог — страх как на новом месте. Адреналина тело выделило много. Во рту стало сухо, а лицо взмокло. Вот в голове было пусто, а… должно быть масло. Сердце в галоп. Стал вытирать пот. Тут-то мысли и полетели по трещавшей голове: — А где кепка? А где очки? Это не мои руки! Куда я туго попал? Боль в затылке усилилась. Осознание того, что попал куда-то не в тот вариант оперостепи, сдвинуло, что-то деревянно-рациональное. Липкий налёт испуга остался, но вылезло любопытство. — Оно такое! Ещё раз осмотрелся. Здание почты начала 21 века безмятежно так находилось рядом с казачьими куренями и собором, скорей всего, начала 20 века. 12 октября так славно вписалось в конец июля — начало августа, судя по винограду и яблокам. И это всё не сходилось с тем, что привык видеть, мешали помехи. — Рация помехует, — выплыло. Любопытство подтолкнуло посмотреть ещё раз на руки. Долго смотрел, Буратины помогали: — Ну, это же не мои руки! А вот глаза без очков значит уже твои? Та, это сон! Вон и звука нет. Сглотнул — появился звук. Множество. Множество звуков непечатно — режущего содержания.