В полном обалдении я добралась до комнаты с пуфиками. Секретарша посмотрела на меня с немым упреком:

— Вы должны были предупредить.

— Что? О чем вы говорите?! Вы хоть знаете, что ваша гадалка сбежала, так и не рассказав ничего?

— Госпожа Ванг все сделала правильно.

— ЧТО правильно?! Я требую объяснений!

— Извините, мы закрываемся. До свидания.

— Ничего себе! Вы считаете, что это нормально? Вы так со всеми клиентами обращаетесь?

Она покачала головой, на лице застыла вежливая и бесстрастная гримаса:

— Мы приносим вам свои извинения, но мы не можем помогать таким людям, как вы. Нет смысла приходить сюда снова.

— Каким — таким людям, как я? Что вы имеете в виду? — попыталась я в последний раз, но она только открыла передо мною дверь.

Так я оказалась на улице. Рыхлый ноздреватый снег, тусклый свет лампочки, разбитые ступени, слякоть — все это казалось таким реальным, достоверным, словно я переместилась из мира грез и фантазий в реальный, вещный мир. Я вдохнула холодный мартовский воздух. Миллион вопросов вертелось на языке, а задать их было некому, и главный из них — «Что это было?»

Гадалка что-то увидала в картах? Или догадалась, что гадание было только предлогом для моей разведки? Причастны ли все эти таинственные китайцы к смерти моего мужа? Что имела в виду маленькая секретарша, когда сказала про «таких людей, как вы»?

Мне показалось, что если я сейчас продолжу об этом думать, то просто сойду с ума, но не думать было выше моих сил. Вопросы осаждали меня всю дорогу до дома и не оставили в квартире. Наконец я достала початую бутылку кагора, хранившуюся в шкафу с Нового года, и решительно влила в себя два стакана вина.

Под воздействием магического напитка вопросы отступили, но неумолимо потянуло в сон. Когда я уже засыпала, в голове мелькнула какая-то очень важная мысль. Что-то, связанное с Лаптевым, что обязательно нужно проверить...

* * *

Проснулась я с ощущением, что забыла нечто очень важное. Минут пятнадцать ушло на потуги вспомнить это «нечто», используя все известные и неизвестные мнемонические техники. Довспоминавшись до головной боли, я оставила бессмысленные попытки.

Итак, времени почти девять и пора принимать решение, что делать с работой. Не той, которая на радио, а настоящей, на которой платят более-менее приличную зарплату.

Очевидно, что увлекательная погоня за бандитами плохо сочетается с типичным графиком офисного работника. С большим удовольствием я взяла бы сейчас отпуск, но у нас в компании так не делают. Надо согласовать время отпуска с кадровичкой (лучше за полгода до желаемого отдыха), написать заявление, завизировать его у начальника отдела, главбуха и гендира, договориться с коллегами о подмене на случай срочных заказов, в последний день купить тортик и бутылку и выслушать завистливые напутствия. По окончании отпуска надлежит явиться пред светлые начальственные очи и выслушать, какой урон фирме нанесло мое кратковременное отсутствие, снова проставиться коллегам, в подробностях поведать детали своего отдыха и проиллюстрировать их фотоматериалом. Времени на весь ритуал категорически нет.

Есть более простой путь — заболеть воспалением хитрости, но проблема в том, что за последние полгода я уже два раза прибегала к этому способу получить внеочередной выходной.

Я с тоской покосилась на телефон. Может, соврать, что у меня дома потоп? На уважительную причину не тянет, но все же. Ага, и завтра тоже потоп будет, и послезавтра. Я же не знаю, сколько времени займет моя игра в Пинкертона.

Задержав дыхание, как перед прыжком в холодную воду, я набрала мобильный шефа.

— Здравствуйте, Евгений Дмитриевич.

— Что, опять опаздываешь, Соболева?

— Нет. Я тут, кажется, заболела. Температура тридцать восемь с половиной, все тело ломит, горло болит... — Для убедительности я покашляла в трубку.

— Так, Алиса. — Голос моего начальника не предвещал ничего хорошего. — Что-то слишком часто ты в последнее время болеешь.

— Ну извините. Я же не специально. Сейчас время такое — грипп. И все равно вы больничный не оплачиваете.

— А давай я тебе его оплачу, — неожиданно предложил он.

Я поперхнулась — это было что-то новенькое. По негласным правилам компании больничные сотрудникам не оплачивались, но и бюллетеней с них не требовали. В конечном итоге так было выгодно всем.

— А чего это вы такой добрый? — подозрительно поинтересовалась я.

— А то и добрый, что ты принесешь мне официальный документ из больницы. Или перестанешь валять дурочку и сейчас же приедешь на работу, — отрезал начальник. — Опоздание я тебе, так и быть, прощу.

— Но я правда болею, — чуть ли не со слезами начала доказывать я. — Вы же не хотите, чтобы я с температурой на работу ехала. Я могу попасть в аварию!