— Ты, может, и кажешься, — хихикнула Изабель. — А я кубинка! Другая раса!

— Ах, ну да, забыла! А если у тебя от японца ребенок родится? Кем он будет? Кубояпоном? Японокубом?

Начали толкать друг друга в бок, хихикать (аборигены поглядывали снисходительно, но вовсе не осуждающе) — и опять промахнули мимо нужной станции.

…Во Дворец спорта они попали лишь к часу дня. У сборной команды как раз начался обед: еду принесли прямо к бассейну, в пластиковых лотках. Девчонки выглядели уставшими, губы синие, одеты, прямо поверх мокрых купальников, в тонюсенькие халатики.

— Вы почему опоздали? — неласково встретила их тренер.

— Ну вы ведь сами сказали, — растерялась Ирина, — в семь выезжаем на тренировку, а мы уже без пяти в холле были!

— Значит, еще раньше надо было приходить, — буркнула женщина. И неохотно велела: — Ладно, раз приехали — переодевайтесь и в воду. В последний ряд. Все повторять за девочками и не мешаться.

Изабель голодными глазами взглянула на пищевой лоток — объедение, наверное, суши с белой рыбкой и, кажется, угорь. Но им пообедать никто не предлагал, а самим просить второму составу, похоже, не положено. Пришлось заныривать на голодный желудок.

Вода оказалась ледяной. Даже Изабель начала стучать зубами уже через час, а на Иришку смотреть было жалко: настоящая синяя птичка. Но закончилась тренировка лишь в семь вечера.

— Безобразно! — подвела итог дня тренер. — Завтра выезжаем в шесть. А ночью — будет растяжка.

Это уж вообще край. Изабель и днем все эти шпагаты ненавидела. Однако накануне важных соревнований девчонок могли разбудить хоть в три ночи и отправить в спортзал. Считалось, для того, чтобы мышцы не расслаблялись.

«Да зачем он мне вообще, этот спорт?!» — в который раз подумала она.

Давно пора признать: кроме умения долго сидеть под водой да неплохой фигуры, никаких больше склонностей к синхронному плаванию у нее нет. Ну и зачем тогда все эти мучения? Чтобы разъезжать по малозначимым соревнованиям, из Мухосранска в Ухрюпинск?

В Японию — да и куда-нибудь еще в приличное место — ее явно больше не пригласят.

«Надо, значит, пока пользоваться тем, что есть».

И вечером, когда Ира бессильно рухнула в постель, Изабель решительно заявила:

— Ты как хочешь, а я пойду по Токио гулять.

— Обалдела? — опешила Ирина. И хлюпнула носом — естественно, у нее уже начался насморк.

— Это ты обалдела: приехать в Японию и в гостинице киснуть, — отрезала Изабель. — Тем более мы весь день не ели. А тут, совсем рядом, цукидзи — рыбный рынок, и там целая куча обалденных рыбных ресторанчиков.

— Ну да, — мрачно произнесла Ирина. — Сейчас налопаемся, а часа в три на растяжку разбудят, заставят взвеситься — и сразу два кило лишних.

— Подумаешь! — отмахнулась Изабель.

И больше не слушала стенаний трусихи подруги. Вымыла голову и решительно нарядилась под стать молодым японкам: кофточка с вырезом, короткая юбка, высокие сапоги. Только, в отличие от большинства азиаток, ноги у нее куда длиннее и прямее. Да и сапожки, на каблучке, в облипку, выглядели очень эффектно.

Иришка осмотрела подругу и предрекла:

— Даже от гостиницы отойти не успеешь. Изнасилуют сразу.

— Да брось! От японцев не дождешься! — хихикнула Изабель. — У них эта, как ее, конституция очень слабая. Плюс высокая моральность. Плюс острова — бежать некуда. Поэтому изнасилований тут вообще почти не бывает.

…Хотя, когда она вышла из отеля, ей стало страшновато. Нет, никто не бросался, вслед не свистел и даже языком не цокал, но улицы оказались почти пустые, хотя было еще совсем не поздно. Знаменитыми японскими пробками не пахнет — только редкие такси проезжают. Смешные желтые машинки под старину, на сиденьях под головами водителя и пассажира кружевные белые салфеточки. И шоферы — обязательно в белых перчатках.

Деньги у Изабель имелись (папа профинансировал щедро), но останавливать машину она не стала. В такси-то сесть полдела, а как с шофером объясняться? Так что лучше сама она найдет этот цукидзи, по карте.

Однако чем дальше шла, тем более пустынными становились улицы. А когда достигла цели — опешила. Путеводитель гласил, что рыбный рынок — чуть ли не главная достопримечательность Токио. Но на деле он собой представлял Лужники худших времен. Настоящий базар-вокзал. Разгружались грузовики, сновали электрокары, япончики в рабочих комбинезонах катили тележки… И где тут, интересно, знаменитые рыбные рестораны?

Некоторые японцы — не в рабочих одеждах, в цивильном — нахально игнорировали щит (на английском), что проход воспрещен, и деловито проходили куда-то внутрь этой суеты. Но Изабель соваться в муравейник побоялась. В мини-юбке, да в логово грузчиков — совсем неразумно. Куда теперь-то деваться? Голодной возвращаться в отель?..