А с салтаном выходят 300 тысяч рати своей. А земля людна велми, а сельскыя люди голы велми, а бояре силны добр и пышны велми; а все их носять на кровати своеих на сребряных, да пред ними водят кони въ снастех золотых до 20; а на конехъ за ними 300 человкъ, а пших 500 человкъ, да трубниковъ 10, да нагарниковъ 10 человекъ, да свирлниковъ 10 человкъ. Султан же выещаеть на потху с матерью да с женою, ино с ним человковъ на конех 10 тысящь, а пшихъ 50 тысящь, а слоновъ водят 200 наряженых в доспсх золочоных, да пред ним 100 человекъ трубниковъ, да плясцевъ 100 человкъ, да коней простых 300 въ снастех золотых, да обезьянъ за ним 100, да блядей 100, а все гаурыкы. В султанов же дворъ 7-ры ворота, а в воротх сдят по 100 cторожевъ да по 100 писцевъ кофаровъ; кто поидеть, ини записывають, а кто выйдет, ини записывають; а гариповъ не пускають въ град. А дворъ же его чюденъ велми, все на вырез да на золот, и послдний камень вырзанъ да золотомъ описанъ велми чюдно; да во двор у него суды розныя. Городъ же Бедерь стерегутъ в нощи тысяча человкъ кутоваловых, а здять на конех да в доспсех, да у всх по свтычю. А язъ жерепца своего продал в Бедери, да наложилъ есми у него 60 да и 8 футуновъ, а кормилъ есми его годъ.

В Бедери же змии ходят по улицам, а длина ея дв сажени. Приидох же в Бедерь о заговйне о Филипов ис Кулонгря и продал жеребца своего о Рожеств, и тут бых до великого заговейна в Бедери и познася со многыми индяны и сказах имъ вру свою, что есми не бесерменинъ исаяденіені есмь християнинъ, а имя ми Офонасей, а бесерменьское имя хозя Исуфъ Хоросани. И они же не учали ся отъ меня крыти ни о чемъ, ни о ств, ни о торговле, ни о маназу, ни о иных вещех, ни жонъ своих не учали крыти. Да о вр же о их распытах все, і оны сказывают: вруем въ Адама, а Буты, кажуть, то есть Адамъ и род его весь. А връ въ Инди всх 80 и 4 вры, а все врують в Бута; а вра с врою ни пиеть ни ястъ, ни женится, а иныя же боранину, да куры, да рыбу, да яица ядять а воловины не ядять никакаа вра. В Бедери же бых 4 мсяца и свщахся съ индяны поити к Первоти, то их Ерусалимъ, а по бесерменьскыи Мягъкат, д их бутхана. Там же поидох съ индяны да будутханы мсяць, и торгу у бутьханы 5 дни. А бутхана же велми велика есть с пол-Тври, камена, да рзаны по ней дяния Бутовыя, около ея всея 12 рзано внцевъ, какъ Бутъ чюдеса творил, какъ ся имъ являлъ многыми образы: первое человческым образомъ являлся; другое человкъ, а носъ слоновъ; третье человкъ, а виденье обезьанино; въ четвертые человкъ, а образомъ лютаго звря, являлся имъ все съ хвостом, а вырезанъ на камени, а хвостъ черезъ него сажень.

К бухану же съеждается вся страна Индйскаа на чюдо Бутово; да у бутханы бреются старыя жонкы и двки, а бреють на соб вс волосы, и бороды, и головы, да поидуть к бутхану; да со всякыя головы емлють по дв шекшени пошлини на Бута, а с коней по четыре футы; а съжшается к бухану всхъ людей бысть азаръ лекъ вахтъ башетъ сат азаре лекъ. В бухан же Бутъ вырзанъ ис камени, велми великъ, да хвостъ у него черезъ него, да руку правую поднялъ высоко да простеръ, акы Устьянъ царь Царяградскы, а в лвой руц у него копіе, а на немъ нтъ ничево, а гузно у него обязано ширинкою, а виденье обезьянино, а иныя Буты нагы, нт ничево, кот ачюк, а жонкы Бутавы нагы вырезаны и с соромомъ, и з детми, а перет Бутом же стоитъ волъ велми великъ, а вырезанъ ис камени ис чернаго, а весь позолочен, а цлують его въ копыто, а сыплют на него цвты, и на Бута сыплют цвты.

Индяне же не ядят никоторого мяса, ни яловичины, ни боранины, ни курятины, ни рыбы ни свинины, а свиней же у них велми много; а ядят же днем двожды, а ночи не ядять, а вина не пиють, ни сыдны; а с бесермены не піють, ни ядять. А ства же их плоха, а одинъ съ дним ни піеть ни ястъ, ни с женою; а ядят брынець, да кичири с маслом, да травы розныя ядят, все рукою правою, а левою не приимется ни за что; а ножа не держать, а лъжици не знають; а на дороз кто же соб варит кашу, а у всякого по горньцу. А от бесермян скрыются, чтобы не посмотрилъ ни в горнець, ни вь яству; а посмотрил бесерменинъ на ству, і онъ не ястъ, а ядять иные, покрываются платомъ, чтобы никто не видлъ его. А намазъ же их на востокъ по-руськы, обе рукы подымають высоко, да кладуть на тмя, да ложатся ниць на земли, да все ся истягнеть по земли, то их поклоны. А ясти же садятся, ини омывають рукы да и ногы, да и ротъ пополаскывають. А бутуханы же их безъ дверей, а ставлены на востокъ, а буты стоятъ на востокъ. А кто у нихъ умреть, и они тх жгут да пепел сыплють на воду. А у жены дитя родится, ино бабить мужь, а имя сыну даеть отець а дочери мати; а добровтра у них нтъ, а сорома не знають. Или пришел, ины ся кланяють по чернечьскы, обе рукы дотычють до земли, а не говорить ничево.

К Первот же яздять о Великомъ заговйне, къ своему буту, тотъ их Іерусалимъ, а по-бесерменьскыи Мякъка, а по-рускы Ерусалимъ, а по-индйскый Парватъ. А съеждаются вс нагы, только на гузне платъ; а жонкы вс нагы, толко на гузне фота, а иныя в фотах, да на шиях жемчюгъ, много яхонтовъ, да на рукахъ обручи да перстьни златы олло оакъ, а внутрь к бутхану яздять на волех, да у вола рога окованы мдью, да на шие колоколцевъ 300, да копыта подкованы; а т волы ачьче зовут. Индяне же вола зовуть отцемъ, а корову матерью, а каломъ ихъ пекут хлбы и ству варять соб, а попеломъ тмъ мажуться по лицу, и по челу, и по всему тлу ихъ знамя. В недлю же да в понедлникъ ядять единожды днемъ. В Ынде же какъ пачекъ-туръ, а учюзе-дерь: сикишь иларсень ики шитель; акечаны иля атырьсеньатле жетель берь; булара досторъ: а кулъ каравашь учюзъ чар фуна хубъ бемъ фуна хубесия; капкара амь чюкъ кичи хошь. От Первати же приехал есми в Бедерь, за 15 дни и до бесерменьскаго улубагря. А Великого дни въскресения Христова не вдаю, а по примтамъ гадаю – Великый день бываеть хрестьяньскы первие бесерьменьскаго багрима за 9-ть день или за 10 дни.

А со мною нтъ ничево, никакоя книгы, а книгы есмя взяли с собою с Руси; ино коли мя пограбили, ини их взяли, и язъ позабылъ вры хрестьяньскыя всея и праздниковъ хрестіаньскых, ни Велика дни, ни Рожества Христова не вдаю, ни среды, ни пятници не знаю; а промежу есми връ тангрыдань истремень олъсакласынъ; олло худо, олло акъ, олло ты, олло акъберъ, олло рагымъ, олло керимъ, олло рагымелъло, олло кари мелло, танъ танъгрысень, худосеньсень. Богь единъ то царь славы, творець небу и земли. А иду я на Русь, кетьмышьтыръ имень уручь тутъ тымъ. Месяць март прошелъ, и азъ месяць мяса есмь не ялъ, заговлъ с бесермены в недлю, да говл есми ничево скоромнаго, никакыя ястъвы бесерменьскыя, а ялъ есми все по двожды днемъ хлбъ да воду, вратыйял ятъ мадымъ; да молился есми богу вседержителю, кто сътворилъ небо и землю, а иного есми не призывал никоторово имени, богъ олло, богъ керимъ, богъ рагымъ, богъ худо, богъ акъ беръ, богъ царь славы, олло варенно, олло рагымелло сеньсень олло ты.

А от Гурмыза ити моремъ до Голатъ 10 дни, а от Калаты до Дгу 6 дни, а от Дга до Мошката до Кучьзрята до Комбата 4 дни, отъ Камбата до Чивеля 12 дни, а отъ Чивиля до Дабыля – 6. Дабыль же есть пристанище в Гундустани послднее бесерменьству. А от Дабыля до Колекота 25 дни, а от Селекота до Силяна 15 дни, а от Силяна до Шибаита мсяць ити, а отъ Сибата до Певгу 20 дни, а отъ Певгу до Чини да до Мачина месяць итьти, моремъ все то хожение. А от Чини да до Кытаа итьти сухом 6 месяць, а морем четыре дни ити, аросто хода чотом. Гурмызъ же есть пристанище великое, всего свта люди въ немъ бывають, и всякы товаръ въ немъ есть, что на всемъ свте родится, то в Гурмыз есть все; тамга же велика, десятое со всего есть. А Камблятъ же пристанище Индйскому морю всему, а товаръ в немъ все длають алачи, да пестреди, да канъдаки, да чинятъ краску ниль, да родится въ немъ лекъ да ахыкъ да лонъ. Дабыло же есть пристанище велми велико, и привозять кони изъ Мисюря, изъ Рабаста, изъ Хоросани, ис Туркустани, изъ Негостани да ходять сухомъ месяць до Бедери да до Келъбергу. А Келекотъ же есть пристанище Индйскаго моря всего, а проити его не дай богъ никакову кестяку. А кто его ни увидить, тотъ поздорову не проидеть моремъ.

А родится в немъ перець да зеньзебиль, да цвт, да мошкатъ, да калафуръ, да корица, да гвозникы, да пряное коренье, да адрякъ, да всякого коренья родится в нем много. Да все въ немъ дешево, да кулъ да каравашь письяръ хубь сія. А Силян же есть пристанище Индйскаго моря немало, а в немъ баба Адамъ на гор на высоц, да около его родится каменье драгое, да червьци, да фатисы, да бабогури, да бинчаи, да хрусталь да сумбада, да слоны родятся, да продають в локоть, да девякуши продають в всъ. А Шабаитьское пристанище Индйскаго моря велми велико. А хоросанцемъ дають алафу по тенк на день, и великому и малому; а кто в немъ женится хоросанець и князь шабатьской даеть по тысячи тенекъ на жертву, да на олафу, да стъ на всякый месяць по десяти денек; да родится в Шаботе шелкъ, да сандал, да жемчюгъ, да все дешево. А въ Пегу же есть пристанище немало, да все в нем дербыши живуть индйскыя, да родится въ немъ камние дорогое, маникъ, да яхут, да кырпукъ; а продають же камение дербыши. А Чиньское же да Мачиньское пристанище велми велико, да длають в немъ чини, да продають чини в всъ, а дешево.