Чекунь потер плечо. На всякий случай отодвинулся подальше, чтобы опять не зацепили. Сказал озлобленно:

— Мы давно этих ребят пасем, Витек. Бурый ведь этим бизнесом не интересуется. Так что зря ты баллон катишь. Здесь все законно.

— Разберемся, — успокоил его Витек. — Еще не вечер.

Убитый лежал на спине, уткнув голову в плинтус и раскинув в стороны ноги в дорогих английских ботинках. Рядом валялся кейс. Под него подтекала кровавая лужа.

Старлей Костя Корнюшин присел на корточки, щелкнул замками кейса, откинул крышку. В кейсе лежали пластиковые папки с документами, парочка дискет, пухленькая пачка баксов, перетянутая резинкой, удостоверение в кармашке. Костя вынул удостоверение, сверил фото с оригиналом. Искаженная судорогой маска с закатившимися глазами и рваной дыркой во лбу мало походила на серьезное симпатичное лицо с фотографии. Даже представить себе было трудно, что молодой парень на фото и этот бездыханный труп — один и тот же человек. Но Костя представил. Он обладал достаточным воображением.

— Ишь ты! Коммерческий директор. Да, директор, сегодня у тебя не самый удачный день. Прямо с утра такая невезуха, что лучше бы из дома не выходил.

Пухленькая Лена Муравьева, несмотря на молодой возраст, располагающий к удовольствиям и радостям жизни, работала судмедэкспертом. Скорее всего, она намеревалась быть врачом, но жизнь поставила на её пути свои непреодолимые преграды. Она заглянула в удостоверение из-за костиного плеча и вздохнула.

— Симпатичный парень. Наверное, женщин у него было… — Присела на корточки, расстегнула хорошее кашемировое пальто, откинула окровавленную полу, осторожно пошарила по карманам пиджака, выудила бумажник, протянула его Косте. Аккуратно расстегнула рубашку, принялась изучать пулевое отверстие на груди.

— Вот одна из них его и заказала, — буркнул лейтенант Тарасенко, спускающийся по лестнице с верхних этажей. Молодой оперативник работал на таком деле впервые, но считал, что и он может выдвинуть собственную версию.

— Женщина на такое не способна, — обиделась за всех женщин Лена.

— Ты принижаешь способности женщин, — ехидно заметил Костя, распатронив бумажник и отыскав в нем водительские права, визитки, какие-то записки. — Они способны на многое. Даже на то, что мужчинам не под силу.

— Нет, размозжить голову своему любовнику женщина не может. Я в это не верю.

— Может, может… — Костя засунул все обратно в бумажник и посмотрел на верхнюю площадку. — Ну что, гильзы нашли?

Техэксперт Коля Балашов и его помощники обнюхивали лестницу с верхнего этажа до нижнего, отделяя зерна от плевел. Найти на заплеванном и загаженном полу предметы, относящиеся к делу — поистине титаническая задача. Из-за лестничных перил выглянула удовлетворенная физиономия Балашова.

— Есть. Две от «тетешника», одна от «макарова». Больше ничего.

— Зато окурков полно, — вздохнул Костя. — Ты, Николай, по прикусу сможешь нам личности киллеров установить?

— Ага, — огрызнулся Балашов. — И ещё биографии напишу.

— А по слюне? — Костя пытался скрасить свое унылое состояние издевательскими шуточками. В уныние его повергла очевидная безнадега распутать убийство по горячим следам. Это же парализовало его активность — хотелось что-то делать, но что именно и в каком направлении, он пока не мог сообразить.

— Еще скажи, по запаху одеколона, — ответил техэксперт. — Ты мне его приведи, тогда я тебе определю, его окурок или нет.

— Где же мы тебе его возьмем? — заметил Тарасенко.

— Не моя забота, — отмахнулся Балашов. — Я вам улики накропаю, а вы сами думайте, что с ними делать.

Они ещё долго подначивали бы друг друга, если бы снизу не крикнули:

— Самохин приехал!

Рядом со стоящей на тротуаре «бээмвухой» тормознула черная «волга». Полковник Самохин, степенный плотный человек лет под шестьдесят, с почти уже седой головой, неспешно выбрался из машины, обогнул иномарку, бросив на неё рассеянный взгляд, двинулся к дверям. С ним приехал ещё один опер — капитан Сурков, худощавый сутулый тип лет сорока с бегающими хитрыми глазами. Опередив Самохина, он оттянул пружину входной двери, встал, как швейцар, пропуская шефа вперед.

Самохин оглядел вестибюль подъезда, захламленный какими-то коробками, прошелся взглядом по почтовым ящикам, не торопясь, поднялся на площадку между этажами, где лежал труп.

— Ну что тут? — утомленно выдохнул он, и всем сразу стало ясно, что убийство для него не повод для интересной и бурной деятельности, а надоевшая повседневность.

— Вот, Аркадий Михалыч, заказуха, — доложил Костя. — Стреляли из «тэтэ» и «макарова». Две пули в теле, одна в голове. Оружия пока не нашли, но, скорее всего, его выбросили где-нибудь поблизости. Ищут.

— Когда это произошло?

— В четырнадцать сорок — сорок пять, — доложила Лена. — Женщина, шедшая к себе в квартиру, нашла тело практически сразу, минут через десять. Она же вызвала милицию. Говорит, что ничего подозрительного не видела.

— Кто такой? — Самохин кивнул на тело.

Костя протянул ему удостоверение, доложил:

— Горбунов Сергей Кириллович. Коммерческий директор фирмы «Автоком».

Восковая маска убитого навсегда сохранила выражение ужаса — последнее чувство, которое испытывает человек, заглянув в лицо собственной смерти. Самохин прошелся внимательным взглядом по трупу, задержался на голове, изуродованной пулевым отверстием с запекшейся по краям кровью, отвернулся, принялся изучать фото на удостоверении, как будто был экстрасенсом и пытался по одной фотографии определить причину болезни и смерти.