Он сел на краю повозки в красивой позе, свесив ногу в широкой штанине, а вторую - согнув в колене и уперев в борт кузова. И подумал, что придворные дамы наверняка оценили бы изящество, с которым он командует суровыми кэраями.

* * *

– Эта обезьяна будет нашей, - показывая на молодого придворного крылом, сквозь жесткие перья которого были видны совершенно человеческие пальцы с серым веером, усмехнулся Тэнгу.
– Все злюки будут нашими!

– Не верю я, что злой человек после смерти становится тэнгу, - возразил Бэнкей.
– Зря ты меня морочишь, Остронос. Выходит, и ты раньше был злюкой?

– Нет, конечно. Уж и поморочить нельзя...
– даже огорчился тэнгу.
– Им там, внизу, полезно думать, какая карма им назначена за злость. А вот если бы ты захотел податься в нашу стаю...

– У вас только и заботы, что путников пугать и с дороги сбивать, возразил Бэнкей.

– А у тебя одна забота - Путь искать! Да и то - не у тебя, а у отца-настоятеля. Почем ты знаешь - может, твой путь как раз ведет в нашу стаю?

– Мы уже об этом говорили, - напомнил Бэнкей.
– Ну, как, чувствуешь ты опасность?

– Никакой опасности для них я, представь себе, пока не чувствую, удивленно сообщил тэнгу.
– Не пойму, из-за чего они подняли переполох, но все они - живы, целы, невредимы. Вот только та обезьяна, возможно, охрипнет, кричавши.

– Я спущусь и выясню, в чем дело.

– Незачем. Если там что-то серьезное, я отнесу тебя туда быстрее, чем ты добежал бы. Доставай лучше свои припасы, а я достану свои.

– Нет, Остронос, мы можем опоздать!
– воскликнул Бэнкей.
– Гляди, молодой господин и старший кэрай скачут по снегу к девушке, а меч кэрая обнажен! Не причинили бы они ей вреда!

– Непохоже, но чтобы ты не беспокоился понапрасну, я сейчас доставлю тебя туда, - сказал тэнгу.
– Иначе ты не дашь мне покоя и испортишь все удовольствие от вина и закуски.

Он встал на ветку, балансируя крыльями, и дал Бэнкею возможность ухватить себя за ногу.

* * *

Норико тем временем добралась до того места, где начинался поросший кустами склон. Зимой мало кто ездил в горный монастырь, так что широкая тропа, ведущая вверх, была видна лишь благодаря следам от повозки Фудзивара Нарихира и конских копыт. И все же такая тропа была лучше нетронутой целины.

Юкинари и Кэнске догнали девушку, когда она уже приступила к подъему.

– Куда это ты собралась?
– сердито крикнул Юкинари.

– В монастырь, господин, - тихо отвечала девушка.
– Куда же мне еще идти, раз все меня бросили?

– В монастырь - с оборотнем?
– спросил Кэнске.
– Ведь у тебя за пазухой оборотень, Норико, неужели ты этого не понимаешь?

– Они у меня за пазухой оба, и оборотень, и госпожа кошка, - сказала Норико.
– Не сидеть же мне в носилках, ожидая, пока мы с госпожой кошкой замерзнем!

– Выходит, ты у нас не боишься оборотней?
– Кэнске натянул поводья, заставляя коня немного отступить.
– Тогда тебя, дурочка, нужно нарядить мужчиной, дать тебе оружие и отправить воевать с северными варварами!

– Боюсь, - призналась девушка, - еще как боюсь! Если бы я знала, кто из них оборотень - неужели бы я хоть пальцем к нему прикоснулась?

– Ты могла оставить в носилках их обоих - и оборотня, и кошку, - сказал Юкинари.

– Не могла.

– Почему?
– удивленный непоколебимым упорством в ее обычно звонком, а теперь странно тихом голоске, спросил Юкинари.

– Господин приказал мне заботиться о госпоже кошке. Как бы я ее бросила? Разве я могла ослушаться господина?

– Отец не мог предусмотреть такого случая...
– пробормотал Юкинари.
– Я отменяю его приказание.

– Кто приказывал, тот и должен отменять, - опустив глаза, сказала Норико.

– Но это же невозможно, дурочка ты!
– вмешался Кэнске.
– Где старый господин и где мы? Послушайся молодого господина! Брось эту нечисть!

– Старый господин мне честь оказал, дядюшка!
– воскликнула Норико, потому что со старшим кэраем могла говорить попроще, чем с Юкинари.
– Он меня в свои покои позвал! Он сказал мне - ты, Норико, отвечаешь за госпожу кошку! Все будущее нашего рода - в этой кошке. Если мы через нее достигнем славы и почестей - я тебя так хорошо выдам замуж, что все девицы в окрестностях твоей судьбе позавидуют! Господин мне такие добрые слова сказал - а я его приказание нарушу?

– Значит, ты понесешь госпожу кошку и оборотня обратно в монастырь, чтобы монахи разобрались, что к чему?

– Понесу.

– Ты же не доберешься! Упадешь в снегу и замерзнешь!

– Доберусь!

– Нужно посадить обеих кошек в какой-нибудь мешок и послать с ними в монастырь кэрая, хотя бы Коске, - сказал Юкинари.

– Коске скорее умрет, чем прикоснется к такому мешку, - возразил старший кэрай.
– И все остальные тоже.

– А ты сам?

Кэнске только вздохнул и опустил голову.