Сделанные им сбережения Лев Панаев назначил на помощь семьям павших гусар своего 4-го эскадрона, на икону-памятник в эскадроне и на церкви. Он писал, что "этим хочет по силе и возможности воздать Господу Богу, всегда во благовремении подававшему нам хлеб насущный и корм для лошадок. Даже там, где дважды прошла военная гроза и местами не осталось камня на камне, по истине фураж мы имеем чудом". В одном письме он делает подробнейший перечень своих желаний. Говорит об участи их "лошадок" и вещей. Его особенно заботит судьба родового образа Спаса Преображения, имевшего вид apxирейской панагии. С ним на груди был убит и Борис и Гурий, на покинутом трупе которого он как-то уцелел. Как художник, он писал: "у меня осталась заветная мечта - запечатлеть на картине подвиги братьев, особенно Гурия, так как Борис, вероятно, будет увековечен и так.

Смерть смотрела на него, еще не раненого, сильного, а он смотрел ей глаза. "Пишу тебе для твоего полного спокойствия, что, если можно выбирать смерть, то одна из самых завидных это на войне при исполнены своего долга. Вот, почему не приходится сожалеть о жертвах войны и во всех обстоятельствах видеть волю Божию и святой Промысел, который наблюдается здесь на каждом шагу в каждой мелочи".

16-го или 17-го января четвертый эскадрон Панаева захватил много пленных.

19-го января эскадрон был послан занять окопы, в которых из-за сильного огня не могла держаться наша пехота. Минут через десять после того, как эскадрон занял окопы, Лев Панаев повел его в штыки на «ура» на окопы противника по глубокому снегу по пояс. Растояние было около 500 шагов. За четвертым эскадроном поднялся шестой, а также целый полк стрелков. Получилось широкое наступление. Пройдя шагов 50 впереди нижних чинов, Лев Панаев был убит наповал двумя пулями в печень. Корнет Забелло подбежал к нему, увидал, что безнадежно, и повел дальше. Атака продолжалась.

Она закончилась крупным успехом: окопы врага и поселок за окопами были нами заняты. Панаев, как и его братья, посмертно награжден орденом св. Победоносца Георгия 4-ой степени.Так Промысел послал и ему ту смерть, которую он называлъ «завидной», и стал он последним смыкающим звеном в этой чудной цепи белых рыцарей.

Так жили и так умерли братья Панаевы, и неужели бесплодна была их смерть?

Нет, те высоты духа, которых достигли они, манят за собой и других благородных и мужественных людей, и память об этих трех братьях-героях, всех трех заслуживших посмертный заветный белый крест Великомученика и Победоносца Георгия, не умрет в России, и будет живым примером увлекать к новым подвигам таких же, как они, благородных офицеров.

В заключение приведем тe слова, которыми пишущий эти строки окончил сообщение о братьях Панаевых в торжественном собрании, посвященном их памяти, в родном их втором Петроградском имени Петра Великого корпусе. Призыв этот относится не к одним однокашникам их. Он относится одинаково ко всему поколению России, которому с оружием в руках Бог дал отстаивать честь и судьбу родной земли:

«Господа, Вы Bce будете служить. Многие из вас вскоре станут на поля сражений. Никогда, никогда не забывайте этих трех людей, птенцов общего с вами гнезда. Когда вы строитесь строем, и раздастся команда «равняйсь» вы всe вглядываетесь в неподвижно стоящего правофлангового. Так пусть в cтрою вашей жизни праведная троица братьев Панаевых будет для вас правофланговыми. По ним равняйтесь. Дай вам Бог прожить и прослужить, как они и, если судит Бог, умереть в нужный час, как они. Мы произносим «умереть, смерть» по старой дурной привычке, ибо теперь, сильнee, чем когда-нибудь, ощутимые нити переплели области земной и небесной жизни.

«Смерть» ложное слово для несуществующего явления. Для верующего нeт смерти, а есть радостный напор вечно обновляющегося бытия. И эти, в своей гибели бессмертные, люди с вами, своими юными товарищами. Смотрят на вас и зовут вперед, вперед за собой. И в жизни, и в бою, все вперед и вперед, в лучезарные дали, к ожидающему Богу.