– Лорд Малфой, - окликнул я.
– Осталось две недели до рождественских каникул. Насколько мне известно, ваши друзья забирают детей на каникулы через каминную сеть. Если они сами явятся за своими сыновьями, заклинание произнести недолго.

– Разумно, так и поступим. В ближайшие дни я еще буду появляться в школе в связи со смертью Уизли, и если у нас появятся вопросы друг к другу, мы сумеем встретиться.

Мы с Малфоем-старшим вышли в гостиную. Все уже разошлись спать, там сидели только Драко с Тедом. Если первый из них ждал освобождения своей спальни, то второй, по всей видимости, дожидался меня. Попрощавшись с Малфоем-старшим, мы разошлись по спальням.

– Мы не договорили, Драко помешал, - напомнил Тед, пока мы укладывались спать.

– Про Грейнджер ты понял. Криви, думаю, тоже случайно пострадал, - ответил я, вспомнив, на чём нас прервали.
– Сомневаюсь, что такое повторится, но если и повторится, мандрагорового зелья наварили, хоть залейся. Ещё что?

– Уизли.

Я спустил ноги с постели, наполовину закутавшись в одеяло.

– Не наша проблема. Вон комиссия явилась, пусть и разбирается. Мы же не грифы, чтобы в каждую щель носы совать. Тед, не спи, есть разговор поважнее.

Нотт последовал моему примеру и сел на постели.

– Я только что узнал от Малфоя, что Вольдеморт возвращается, - я увидел, как встрепенулся Тед.

– Мерлин...
– прошептал он.
– Значит, отцу опять в бега...

– Твой отец уже догадывается об этом, потому что метки Упивающихся оживают. Ты поддерживаешь с ним отношения?

– Пишу письма, но редко. Не люблю я этого, отец тоже. На каникулах я виделся с ним перед отъездом в Хогвартс, когда он приезжал к тётке навестить меня. Когда я закончу школу, я буду жить вместе с ним, но пока живу у тётки, а отец живёт один в родовом особняке. Он не берёт меня к себе, потому что считает, что женщина лучше присмотрит за мной, хотя я уже не маленький. Кроме того, у него вошло в привычку остерегаться налётов - он в таком положении, что напасть могут и те, и эти.

– Он хочет избавиться от метки?

– Еще как... Только от неё не избавишься, Гарри. Это не простая татуировка, она прорастает везде и насквозь.

– А если найдётся возможность от неё избавиться?

– Никогда не бросайся такими словами.
– Тед сердито посмотрел на меня.
– У тебя нет метки и ты просто не понимаешь...

– Я и не бросался. Можешь ты уговорить отца, чтобы он сам забрал тебя отсюда на Рождество?

– Если его убедить, что это необходимо... а зачем это нужно?

И я сообщил Теду про метки всё, о чём рассказал Малфою-старшему, добавив, что отцы Винса с Грегом тоже явятся сюда ради этого.

– Твой отец - не приближённый Малфоя, поэтому Малфой за него не попросил, - сказал я под конец.
– Я хочу исправить это упущение. Метку достаточно дезактивировать, чтобы оказаться неуязвимым для её влияния, хотя со временем её можно будет удалить.

– Гарри...
– в глазах Теда светилась такая смесь растерянности, надежды и благодарности, что мне стало не по себе.
– Я твой вечный должник, сюзерен...

До чего ж они с Малфоем одинаково мыслят...

– Не надо никаких вечных долгов, я с этим уже Малфоя завернул, - с шутливым возмущением возразил я.
– Давай, я сначала дело сделаю, а там как-нибудь сочтёмся.

– Ты опять не понимаешь, - слабо улыбнулся он.
– Это как если бы ты был приговорённым, а стал помилованным.

– Это еще не всё, Тед, - теперь я был серьёзен, как никогда.
– Нам с тобой нужно еще выжить.

15.

Государственной газетой в магической Британии был "Министерский Вестник", но кто его читал? Сотрудники Министерства, почтенные главы семейств, всерьёз интересующиеся политикой, честолюбивые молодые люди, стремящиеся к государственной карьере - понятно, что таких было мало и что тираж газеты был совсем невелик. Больше всего в волшебном мире проживало обывателей, жаждущих сплетен и пищи для сплетен, поэтому самой многотиражной газетой был "Ежедневный Пророк", обеспечивающий потребности своих читателей с лихвой. Некоторая доля правды, на которой громоздились чудовищные домыслы и небылицы, придавала особую пикантность и убедительность содержанию газеты.

Наш факультет выписывал обе газеты и ещё кое-какие периодические издания. В гостиной имелся отдельный шкаф для газетных подшивок, поддерживать порядок в котором было обязанностью старосты. Кроме того, "Пророк" выписывали некоторые старшекурсники, поэтому по гостиной всегда валялось несколько его свежих номеров.

В последние дни "Пророк" был весьма востребован в школе. Такие заголовки, как "Загадка рыжей девочки: ученица была найдена мёртвой после вызова к директору" и "Дисциплина по-хогвартски? Первокурсницу вызвал директор, и больше никто не видел её живой" не могли не привлечь внимания, не говоря уже о таких шапках, как "Родители не знали, что их дети целый месяц пролежали окаменевшими в медпункте", "Что происходит в Хогвартсе? Жизни детей в опасности" и "Гарри Поттер выжил после Авады Вольдеморта. Выживет ли он в Хогвартсе?"

Дальше шли домыслы на тему, что могло понадобиться директору от девочки, почему пострадавшие дети не были отправлены в клинику Св. Мунго, почему мандрагоры не были куплены в алхимической лавке, как бедные детишки будут навёрстывать учебную программу и т.п. Завершались статьи трагическими возгласами вроде "что же будет дальше, если в школе уже сейчас такое творится" и "почему такое умалчивают от родителей и понадобилась комиссия, чтобы грязные факты вышли наружу". Вранья не было, но правдивая информация была так скомпонована с предположениями и риторическими вопросами, что картина создавалась плачевная.