Если встретите грамматическую или стилистическую ошибку в тексте, пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите CTRL+ENTER.

Часть 3

Едва я успела зажмуриться, как поняла, что лезвие замерло в воздухе прямо над моей буйной головушкой.

– Э-э… – озадаченно протянул дед, а потом выдал свою фирменную фразу, повергшую всех присутствующих в шок. – Зачем же пришел Эписташка?

– Давай, бежим, – Наташа потянула меня за руку, и я было уже последовала за ней, но споткнувшись о какую-то арматуру упала на пол.

По привычке или злой иронии судьбы, как в детстве, на коленки. И тут же перед глазами все взорвалось словно от ослепительной вспышки боли. Я взвыла, схватившись за травмированное колено. Мне ведь было велено ни в коем случае не падать, а иначе все может плохо кончиться…

Ну, теперь-то я точно не то, что бежать, встать-то без посторонней помощи вряд ли смогу. Черт, как глупо-то получилось, прям как по канону традиционных ужастиков… Неужели все так и случится? Помереть от топора склерозного деда в косухе я всю жизнь только и мечтала, да…

Тем временем дед вновь нашел записку и незамедлительно напомнил нам, что пришел убивать. На этот раз я окончательно точно распрощалась с жизнью, у меня даже сердце замерло. Но Эписташка в очередной раз нас удивил и забыл зачем, собственно пришел, еще не успев занести топор правосудия.

Он принялся лихорадочно шарить по карманам в поисках записки, но поиски его что-то не спешили венчаться успехом. Наконец он достал какой-то мятый листок и начал с выражение декламировать.

– Три яйца вареные! Стакан молока! Маргарин! Сахар! Щепотка со… – дед неожиданно осекся, видимо, осознав, что происходит явно что-то не то. – Ах зачем сюда щепотку соли… Эх-х, нерадивые…

Эписташка обреченно покачал головой и, выкинув топор в груду хлама, медленно поплелся в сторону выхода. Мы наблюдали за ним, словно в оцепенении, и только когда шаткая дверь за дедом захлопнулась, все вновь пришло в движение.

– Ох черт, этот Эписташка на голову больной, – проворчал Васька, поднимаясь с пола.

– Э! Так ты не в обморок брякнулся, симулянт! – вскрикнула я, тыча в него пальцем.

– Ну разумеется, – развел руками тот, – каждый знает, что когда приходит Эписташка лучше всего притвориться мертвым, он тебя тогда вообще в упор не замечает.

– А… стоп, а вы почему тогда так не сделали? – я в полном недоумении уставилась на Артема и Наташку.

– Ясное дело, – хихикнула девушка, – экстрима захотели.

– А если б он нас убил, дурни?! – я не удержалась и покрутила пальцем у виска.

– Да тише-тише, – вздохнул в ответ Денис, – не убил бы. Он все время все забывает. Не помнит, что секунду назад было. Ему скажешь какой-нибудь бред и все. Он забыл свои планы по захвату мира, потому что его с мысли сбили. Кстати, что с тобой? Встать можешь?

– Не знаю, – сквозь зубы процедила я, когда снова напомнили о моей травме.

–Давай руку. Не бойся, моя мама в травах разбирается, за два дня снова будешь в порядке.

– Была бы… очень… признательна, – пробормотала я, с трудом поднимаясь.

Как я и ожидала, ходить было почти невыносимо. Я еле плелась за ребятами, прихрамывая и волоча за собой ногу.

– Здесь я вас оставлю. Мне домой нужно сбегать, тут простой подорожник вряд ли поможет… – проскулила я возле своего дома.

– Ну ладно, – пожал плечами Артем. – мы тебя возле пруда подождем, лады?

Я только кивнула и, подобрав нужный ключ, вошла в дом. На второй этаж пришлось практически ползти. Черт, ну что же я наделала… А вдруг кость треснула, не все окончательно зажило же, наверное… Я ведь только несколько дней назад из больницы вышла, как же не хочется туда возвращаться.

Я достала эластичный бинт и перевязала содранное и невыносимо ноющее колено, как учил врач специально на такой случай. И тут до меня дошло, что не будет больше никакой гимнастики. Вообще. Никогда. И даже смутные надежды, жившие все еще в моей душе, как-то сразу растворились. Я подумала, что не будет больше никаких тренировок, скандалов из-за моих прогулов и опозданий, колющихся шпилек в волосах, холодных рук перед выступлением, моих неудачных фотографий, и вообще всего, что к этому прилагается.

А потом я уже ни о чем не думала, рыдая, уткнувшись носом в подушку.

Не знаю даже, что на меня нашло так неожиданно, почему я вдруг так ясно увидела свое серое безжизненно-бесцельное будущее. Дед Эписташка этого никак не изменил, тоже мне, приключение…

Я, наверное, заснула случайно, потому что, когда вновь поднялась с кровати, уже стемнело и в комнату сквозь тюль пробивался свет тусклого, нервно мигающего уличного фонаря. Машины красной под окном еще не было видно, значит, и тетя еще домой не явилась. Ну ладно, я слышала, в деревне рано темнеет.