— Замечательный! Немаркий!

В нём, подруги, поглядите,

Словно, теплится заря!

— Для знамён, конечно, марок!

Дали б нам кумач в подарок

Ради третьей годовщины

Мирового Октября!

И в какое-то мгновенье

Принял я один решенье —

Стал материю я мерить

Осторожно на вершки.

В перерыве я по-свойски,

Горячо, по-комсомольски

Преподнёс всем делегаткам

Кумачовые платки.

Всем в глаза глядел я смело,

Дескать, сердце так велело!

В праздник

* Прежнее название завода «Серп и молот».

бедным получилось

Оформление колонн...

Но вошли тут комсомолки,

И на всех платки-обновки,

Над рядами запылало

Триста праздничных знамён.

Будто время встало с ними

В строй надёжный,

с молодыми...

И теперь былые годы

Мне особенно близки...

Я тоскую втихомолку,

Что забыли комсомолки,

Что не носят коммунистки

Нынче красные платки.

Мы идём всё дальше,

дальше...

Говорю в пути Наташе

Рассудительно

и строго,

Как положено отцу:

— Не гоняйся за новинкой,

Супермодной паутинкой;

От меня прими косынку,

Кумачовую косынку,

Гордость первых комсомолок,

И она тебе к лицу!

С нею, словно в озаренье,

Ты услышишь бурь рожденье

И почувствуешь душою

Наших спутников полёт;

И увидишь, как морями

И чужими островами

По далёким континентам

Революция идёт!

Быль о первом красном галстуке

Поэту Александру Филатову, одному из первых

пионеров московской организации.

На кремнистом берегу Урала

Комиссарка утром умирала —

Девушка в косынке кумачовой,

Со звездой простой, пятилучовой.

Говорила девушка солдату

Ласково, признательно, как брату:

— Чувствую, что я

Теряю память,

Видно, мне

Теперь не комиссарить!

Не ходить в атаку

Вместе с ротой

На врага сквозь

Ливень пулемётный.

Я с Трёхгорки...

Родом я москвичка,

У меня осталась

Там сестричка.

Разыщи, будь...

Другом... сиротинку,

Передай ей

Красную косынку.

Это знамени

Священного частица,

И она ей

В жизни пригодится...—

Озарённые закатом и пожаром,

Воины простились с комиссаром.

И пошли вперёд полубосые

Воины — защитники России.

...Шёл солдат.

Он помнил о косынке

Даже в рукопашной, в поединке.

Поднял он, как знамя, у Чонгара

На штыке косынку комиссара.

С ней в дозоры он ходил ночами,

За неё он бился с басмачами.

Под Термезом с ней хранил границу,

С ней на курсы прибыл он учиться.

Над Москвою в золоте надкрылий

Царские орлы ещё парили.

У котлов асфальтных, топок чёрных

Согревались стайки беспризорных.

Были трудными пути солдата —

В интернат и вновь до интерната.

В деткоммуне, около Таганки,

Разыскал сестрёнку комиссарки.

— Понимаешь ли,

Такое дело,

Тут сестра...

Отдать тебе велела...

Это знамени

Священного частица,

Ты должна своей

Сестрой гордиться!

Смелая была,

И, знать, недаром

К нам её

Прислали комиссаром,

Друг на дружку

Очень вы похожи.

Видно, будешь

Комиссаркой тоже! —

...Через парк под пламенем заката

Провожала девочка солдата.

Шла в косынке старой, кумачовой,

Со звездой простой, пятилучовой.

С ней она потом не разлучалась,

Забывала голод и усталость.

Говорили люди, что кипело

С той поры у ней любое дело.

Забывала все она печали,

Если комиссаркой величали.

Девочке в косынке кумачовой

Полюбилось, видно, это слово.

К ним в Таганку

По дороге близкой

В деткоммуну раз пришёл Дзержинский.

Там и встретились в аллее парка

Председатель ВЧК и «комиссарка».