– Так ты кто?

– Я… – Нежанке не шутя хотелось провалиться сквозь землю. – Я – челядинка ее… княжны… Ведомилы. Выросла при ней… А ее князь от всех прятал. И от ладожского этого прятал, да когда бабка Рагнора померла, ему не до того было, она и вышла…

Зорян отчаянно пытался извлечь зерно смысла из этих путаных речей и сообразить, как так получилось. Что-то не сходилось. Он-то мог обмануться, но не Сверкер же!

– Но он же прислал ко мне сказать, что Ингвар ладожский к нему приехал! – сообразил Зорян. – Помнишь, приезжали от Сверкера, сказали: прибыл Ингвар ладожский, живет в Свинческе, ждет, пока жена поправится. Мы еще радовались, что он в Киеве женился и тебя ему больше не надо. Зачем же Сверкер стал бы меня предупреждать, если его дочь дома!

Зорян требовательно взглянул на молодую жену, будто пытался уличить ее в обмане. И сам понимал: будь она на самом деле Сверкеровой дочерью, зачем сейчас стала бы перед ним отпираться от родства с собственным отцом?

Выходило, что Сверкер и правда считал его своим зятем. Значит, тоже думал, что его дочь – у Зоряна.

– Так где же Сверкерова-то дочь? – Зорян снова посмотрел на Нежанку.

На это у нее не было ответа.

– Но это не я, – повторила она, надеясь, что он наконец поверит. – Незачем тебе за меня погибать. Скажи ему…

Зорян невольно представил, как пойдет и скажет… И помотал головой.

– Нет. Не буду я себя на посмешище выставлять. По всему свету ославят: вместо княжьей дочери холопку взял! В княгини посадил! Да лучше сразу в омут головой!

Он вскочил и стал расхаживать по избе. Пока ему предстоял только поединок, возбуждение предстоящей схватки бодрило и радовало, но теперь перед глазами замаячил позор. Судьба, так долго мучившая ожиданием, обманула его, провела, как дурачка! Подсунула серый камушек, а он обрадовался, думал, самоцвет.

Но тут он поднял взгляд на жену и обо всем этом забыл. Миловида смотрела на него несчастными глазами, но все равно была красивее всех на свете. Не укладывалось в голове, что эта красота может принадлежать какой-то… челядинке? Он был так счастлив, получив ее в жены… было дело, думал, что это из-за Сверкера… Но сейчас понял, что изменилось не так уж много. Эта молодуха по-прежнему была его женой, и он ее любил.

Перестав ходить взвд-вперед, Зорян сел на лавку и сжал руки между колен. Нет, он не признается. Это невозможно. После такого позора Ингвару ладожскому даже не понадобится его убивать – зоричский князь превратится в посмешище для всего белого света. Допустим, он откроет Ингвару, что его молодая княгиня – не дочь Сверкера. И даже позволит лично в этом убедиться, раз уж ладожанин знает ту в лицо. Но как он объяснит своим людям, что посадил им в княгини челядинку? Мало ли у него раньше было жен, найденных в том числе и на купальских игрищах. Привез бы еще одну – никто бы не удивился, на то оно дело молодое. Но княгиня!

Однако много думать сейчас не хотелось. Зоряну был брошен вызов, причем кровным врагом его рода. Племянником и союзником того, кто убил его отца. Этого достаточно. Всю свою взрослую жизнь он мечтал о мести и освобождении из-под власти Киева. Так в жене ли дело? Они с Альдин-Ингваром собирались драться вовсе не из-за жен, и оба это понимали. Зачем откладывать то, что все равно случится рано или поздно? Ну да, можно было еще потянуть, сговориться со словенами ильменскими, подготовиться… Хрен тебе. Вызов брошен и принят. И если ему удастся убить Ингвара ладожского, племянника Ингвара киевского, это будет достойной местью и широким шагом к свободе. Зачем откладывать?

Зорян встал и подошел к Нежанке, которая смотрела на него с болью и ожиданием. Она ждала, что он убьет ее на месте за обман, будет кричать, бранить, попрекать, прогонит со двора… Но, судя по его глазам, он уже думал о другом.

– Драться мы будем все равно. – Он положил ей руку на плечо. – Если я одолею, значит, боги с нами и ты – моя княгиня. А если не одолею… мне нужды не будет, кто ты родом.

– Но ведь не надо… – умоляюще начала она и робко положила руки ему на грудь.

– Надо! – Зорян сжал ее плечи. – Тесно нам с варягами на этой земле. Отец мой с ними бился, теперь мое время пришло.

На рассвете к ладожским шатрам явился Гудя – из двоих варягов, которых Ингорь киевский когда-то оставил присматривать за Зорин-городком и его юным князем, этот был помоложе. Вид у него был пристыженный и хмурый. Еще бы – парень у них под носом приволок себе жену, дочь другого Ингорева соперника, а они и не почесались! И вот теперь прямо у них тут произойдет поединок, с которого кто-то не вернется живым: или племянник их вождя, или их собственный воспитанник.

– Место покажу, – угрюмо буркнул он, поздоровавшись лишь кивком.

Все ладожане были уже готовы. Выходить на бой предстояло только вождю, но, поскольку последствия поединка на чужой земле предсказать никто не брался, вся дружина изготовилась к возможному сражению. Деляна, не спавшая всю ночь и судорожно цеплявшаяся за локоть лежащего рядом мужа, теперь была бледна и вид имела истомленный. «Посмотрим, у кого завтра будет две жены!» – сказал вчера Зорян. Значит, если… – она мысленно перескочила через страшный для нее исход поединка, – тогда Зорян ее, Деляну, заберет себе! Она замужем всего два месяца, а уже ее судьба стала ставкой в игре князей-соперников. Впрочем… Деляна хорошо помнила рассказы боярыни Уты о ее молодости. Двенадцать лет назад с ней случилось то же самое, и тогда Ута была даже моложе, чем Деляна сейчас.