Отец годами пытался воспитать во мне покорность. Чем бы я стала, не будь со мной моего молчаливого, упрямого бунта?

Подчиниться насилию… утратить себя…

Никогда!

— Я не согласна быть жертвой!

— Но ты делаешь все, чтобы ею стать. Как будто специально нарываешься. Я поражен — так испортить отношения. Зачем?

— Пусть не думает, что я покорилась и согласна быть вещью!

Джанис откидывается в кресле и заразительно хохочет.

— Что? — сердито спрашиваю я.

— Прости, — говорит он, утирая слезы. — Просто этот максимализм… «Все будет по-моему, или никак». Ужасно похоже на Элвина.

— Я не буду делать вид, что все в порядке!

— Тебе важно добиться желаемого? Или доказать, что мой брат — мерзавец?

— А это не одно и то же? — глупо спрашиваю я.

Он опять смеется.

Элвин

Никто не остановил и не окликнул меня, когда я пересекал дортуар и шел по коридору.

Каменная гаргулья сидела на том же месте. Я чуть помедлил и все же сунул руку ей в пасть.

Сыграем в доверие. Ставлю на то, что Исе живой я — нужнее и интереснее, чем мертвый.

И что Мастер Бринн знала, что делает.

— Зеркало — опасная игрушка, Элвин.

Я взял из хрустальной вазочки красную, пахнущую летним лесом ягоду, чтобы поднести к ее губам.

— Откуда в Дал Риаде зимой клубника?

— Ты слышал, что я сказала?

— Слышал. Обожаю опасные игрушки. Открой рот.

Фэйри бросила притворно-смиренный взгляд сквозь ресницы и подчинилась. Я вложил ягоду, испачкав ей соком губы. Она облизнулась и подалась вперед, вылизывая кончики моих пальцев острым, розовым язычком.

— Ты понимаешь, чем рискуешь? — сталь в голосе не вязалась ни с позой — на коленях у моего кресла — ни с полным отсутствием одежды. Нельзя же считать за одежду шелковое полотно волос, пусть даже оно плащом укрывало тело фэйри от нескромных взглядов.

— Вполне, — ответил я, очерчивая второй ягодой контур ее губ прежде, чем втолкнуть в полураскрытый рот.

Следующую ягоду я съел сам. Душистая сладость с легкой кислинкой.

— Зачем тебе это?

— Хочу попробовать. Интересно.

Я скормил ей еще одну ягоду. Потом протолкнул палец глубже меж влажных губ. Испытанное средство заткнуть ее.

И такое возбуждающее.

Иса охватила палец сомкнутыми губами, принялась посасывать, лаская языком — недвусмысленный намек на возможное продолжение.

Как она умудряется оставаться такой высокомерной, стоя нагишом на коленях? И отчего меня это так заводит?

Когда, она начала легонько кусаться, я не выдержал. Высвободил руку и дернул фэйри вверх, принуждая подняться. Она скользнула в кресло серебристой змейкой, обвилась руками и ногами, вжимаясь теснее. Сквозь ткань рубашки я ощутил обжигающий холод ее кожи, обманчивую нежность и беззащитность обнаженного тела.

И запах… горький цитрус и миндаль. Прежние духи мне нравились больше.

— Зачем? — снова спросила Иса с непонятной настойчивостью.

Знай я княгиню чуть хуже, мог бы поверить, что ей не все равно.

— Ах, ваше высочество, только не говорите, что станете горевать, если культисты развесят мои кишки на просушку во славу Черной, — промурлыкал я, вкладывая ей еще одну ягоду в рот прежде, чем поцеловать. — Ммм, клубника со льдом! Мне нравится.

Фэйри прильнула повиликой. Всегда прохладные ладони с изысканным маникюром нырнули под рубашку, ногти, больше похожие на ухоженные коготки, царапнули кожу на груди и спустились ниже.

— Мне будет не хватать тебя, милый.

— Да ладно! Найдешь себе другого мальчика. Мало их что ли?

Нежный шепот:

— Конечно найду.

И блудливая улыбка на совершенном лице.

— Стерва, — прорычал я, рывком за волосы стаскивая ее ниже и заставляя уткнуться лицом в пах.

А несколькими часами позже я стоял перед сияющей серебром поверхностью в обрамлении тяжелой рамы и смотрел на тень, что рычала, рвалась и билась о зеркало изнутри, крушила зазеркальную комнату в бессмысленных попытках выбраться оттуда

.

Угловатая, уродливая тварь, похожая на тень огромного кота. Одного из тех, что водятся высоко в горных снегах.

Моя сила. Мой личный ад и маленький демон-хранитель.

Расставаться с ней было страшно. По-настоящему страшно. Без силы я чувствовал себя… ну, человеком. Непривычное и не сказать, чтоб приятное ощущение.

— Не психуй, — сказал я своей тени. — Я вернусь, а пока побудь хорошей девочкой. Или мальчиком — Черная тебя разберет, какого ты на самом деле пола.

Это прозвучало на редкость глупо, но стало легче