– Мне -- да.

– А позвольте узнать, почему ваш знакомый не рядом?

– Отсадила, чтобы не метлешил перед глазами, - продолжала она дерзить.

– Вот как! А он меня не побьёт?
– Хохотали глаза его.

– Он гораздо проще вас.

– А вы проницательны... и язычок у вас на месте... Интересное у нас знакомство.

– Мы ещё не знакомились.

– Так это всё -- враньё? Такая молодая, никогда бы не подумал, - иронизировал он.

– А что враньё? Враньё -- это тоже прелестные оттенки жизни. Может что-нибудь про себя соврёте?

– Да у меня как-то эти прелестные оттенки в далёком детстве ещё растерялись.

– Так тренировки-то надо почаще проводить, забытые рефлексы мозга всегда восстановить можно, если они были. Лениться только не надо.

– Однако, - хохотал он, - вы просто восхитительная особа. Даже психология вам не чужда.

– Всё, - смеялась она, - откровенничать с вами больше не буду, мне это как бы ни к чему.

– Нет уж, А-ксана, поговорите со мной, я просто помолодел рядом с вами.

Она обратилась к иллюминатору. Он не мешал. Внизу, куда ни глянь, сплошные огни.

– Надо же, с такой высоты просматриваются. Неужели столько городов пролетаем? На карте я не видела таких больших, да так часто.

– Это не города... Это пожары... Каждое лето вся тайга пылает, и с севера до юга, и с востока до Урала. Ночами очень хорошо видно.

– Это что, леса горят?
– Не смогла она скрыть волнение.

– Вы неравнодушны к лесам?

– Неравнодушна. И что, не тушат?

– Кому тушить-то... Людей-то здесь нет... Ни дорог, ни техники, ни жилья.

– А кто поджигает?
– Она уже не смеялась.

– Кто его знает... Может самовоспламеняется... Может БИЧи... Может молнии...

– Кто такие БИЧи?

– БИЧ -- это бывший интеллигентный человек, сознательно ушедший от цивилизации. Для них здесь простор, у каждого своя территория, у каждого свой принцип жизни. Говорят, даже из Китая полно.

– А как же граница?

– Это -- формальность, здесь ведь паспорта не нужны. Да и граница с братским Китаем -- не граница, а одно название.

– А вы живёте на Дальнем Востоке?

– Да, в Приморье.

– В каком ведомстве работаете?
– Решилась она задать вопрос.

– Военный я. Автотранспорт.

– А при чём Урал?
– Уточняла она.

– Служба. Командировка.

– Понятно, - вздохнула она.

– Ну вот, А-ксана, стоило коснуться вам неприятностей жизни, и улетучилась молодая весёлость. Так ведь быстро можно прелестные оттенки жизни-то растерять, - улыбался он.
– Не теряйте своего задора. Жизнь, она ведь идёт своим чередом, хоть смеёшься ты, хоть плачешь. Лучше всё же, когда улыбка рядом.

– Да, - разглядывала она своего спутника, - ваши глаза сумели не растратить улыбки жизни. Мне есть чему поучиться.

– Сколько ж вам лет?

– Двадцать пять скоро будет.

– Может перейдём на "ты"?

– Да, так проще.

– Я в свои двадцать пять третий раз пытался жениться, и опять не сумел, - вздохнул он.

– Может судьба такая, ей виднее, - проговорила она, - просто не надо делать из этого общепринятую трагедию.

– Интересное у тебя умозаключение. Можно даже принять за основу, если жить, как БИЧи, вдали от законов людской морали.

– Вот и получается, что враньё -- это необходимый компромисс, который помогает человеку выжить среди людей, адаптироваться в обществе. Но только с судьбой -- это неподходящий вариант, попробуй с ней поиграть -- согнёт, лучше с ней советоваться, договариваться.

– Пробовала?

– Пыталась. Понять пыталась.

– А где ты работаешь?

– Нигде.

– Нигде?
– Изумился спутник.

– Нигде. У меня судьба такая, - опять смеялась она.
– Женщина рождена не для работы, а для любви, а у меня все данные, говорят, для этого.

– А на что живёшь?
– Смеялся и он.

– Пусть мужчины работают, а те из них, кто не умеет любить, а их большинство -- меняют деньги свои на взаимность.

– Опять врёшь!

– Если только чуть-чуть, зато с судьбой не спорю и живу весело.

– А жёны их тебя камнями не забрасывали?

– А жёны меня любят больше, чем их мужья, - хохотала она, - я ведь не совсем уж дура.

– Жизнь не такая уж простая...

– Мы сами её усложняем.

– И ты даже не пыталась после школы учиться?