Но есть на Земле два места, где все часы, даже сломанные, показывают в любую минуту правильное время. Это там, где все меридианы сходятся в одну точку. Эти точки - географические полюса. Время там как бы останавливается. Но стоит отойти от полюса на несколько километров, как попадаешь либо в московское, либо в хабаровское, либо в нью-йоркское время. Ведь меридианы, сбежавшиеся в точке полюса, расходятся от него, и появляются так называемые часовые пояса, а каждый из них равен 15° или 1665 километрам на экваторе.

Однако это расстояние тоже не постоянно.

Возьмите мяч. Измерьте его окружность сантиметром. Предположим, она равна 40. Будем считать, что мы измерили окружность Земли. Нарисуем и полюсы. А какова будет длина окружности мяча между «экватором» и «полю- сом»? В два раза меньше - 20 сантиметров. Уменьшилась длина окружности, сближаются и обручи меридианов, огибающих ее. Меридианы сближаются потому, что уменьшается расстояние между градусами. И 15°, предположим, на широте Москвы будут равны уже не 1665 километрам, а лишь примерно 1005 километрам.

Сближение меридианов не «растягивает» и не «сжимает» километры. Километр - величина постоянная. Он равен одной сорокатысячной доле длины земной окружности.

И на полюсе, где меридианы сбегаются в густой пучок, где расстояния между градусами практически равны нулю, очень трудно вести отсчет по ним, а ведь сетка меридианов - основа навигации. Правильно вычислить курс на карте значит правильно рассчитать, под каким углом пересекать меридианы. Для этого и существует на карте сетка меридианов и широт.

На девятые сутки дрейфа наши координаты были: широта 88°58, долгота западная 98°. Координаты лагеря папанинцев - широта 88° 50, долгота 30°. Разница составляла 68°. На экваторе она равнялась бы 7 548 километрам, а здесь нас разделяло (с учетом поправки на разность широты) только 125°.

И вот мы не могли преодолеть это ничтожное для самолета расстояние. Непреодолимым препятствием оказалась карта, та самая карта, которой сотни лет верили все штурманы мира, которой пользовались все полярные путешественники и которым она была верной и надежной помощницей. В чем дело?

А все было очень просто! И Роберт Пири, первым из людей в 1909 году достигший Северного полюса, и Фритьоф Нансен, и все, кто когда-либо двигался к крыше мира, все они шли к полюсу и возвращались обратно по одному и тому же меридиану, по своим следам. Они шли как бы держась рукой за канат. Два хронометра, один из которых показывал время по нулевому меридиану Гринвича, другой - местное время, да изобретенный Ньютоном секстант позволили им идти по канату одного меридиана и не уклоняться в сторону.

А нам предстояло пересечь меридианы от 98 до 30 Находись мы на экваторе или в средней полосе, - все оказалось бы очень просто. Определи по карте курс отхода и курс прихода, поднимись, пролети, предположим, час или полчаса, - внеси поправку, соответствующую новой долготе, и лети дальше. Потом еще и еще, хоть до бесконечности. А тут за полчаса предстояло преодолеть 4,5 часового пояса.

И по сей день нет прибора, с помощью которого можно было бы решить эту хитроумную загадку. Магнитный компас у полюса не работает. Полугирокомпасом пользоваться очень трудно, почти невозможно. Если лететь по этому прибору в высоких широтах по обычной карте, то необходимо вносить столько поправок в курс, что впору ставить в штурманскую рубку счетно-электронную установку.

…Мучительно, до боли в висках, ищу выхода из создавшегося положения. Перебираю в памяти полет за полетом, вспоминаю учебу в Академии воздушного флота…

Нет, ни там и нигде не было указаний по методике полетов в районе полюсов. Ни учебников, ни руководств ни у нас, в Советском Союзе, ни в других странах. Даже такие корифеи высоких широт, как Роберт Пири, Руаль Амундсен, Фритьоф Нансен, никто не говорил об этом. Вернее, в их записках были высказаны предостережения, что ошибки возможны, но предостеречь - не всегда значит помочь. И снова припомнились записки Ларсена о том, как дирижабль «Норвегия» неожиданно вернулся к национальным флагам, сброшенным с борта час назад. Их увел магнитный компас. Но штурману Ларсену было легче. Они летели вдоль мередиана.

Снова и снова то же препятствие. Снова меридианы! Кто только выдумал географические карты! Ведь нет ни одной, которая бы изобразила Землю такой, какой она есть, и, на радость штурманам, не исказила бы углы или масштабы. Правилен только глобус. А на плоском листе бумаги сферическую поверхность изобразить не-возможно. Выдающиеся математики-картографы ломали голову над решением этой задачи. Ими составлены десятки различных картографических проекций - способов изображения земной поверхности. Каждая из них по-своему изображает земную поверхность на плоскости и по-своему искажает ее. Искажения эти бывают трех видов: угловые, когда углы, образованные широтами и меридианами, не равны тем же углам на глобусе; площадные, когда масштаб площадей на разных участках карты различен; линейные, когда на одной и той же линии карты в различных точках ее разный масштаб.