Шрифт:
Взамен девок придут матери и бабки, ибо те ничего не боятся. Даже смерти не боятся, ведь они родились на Востоке.
Не надо ребятам туда ездить…
А куда же…
Здесь пускай ездят! Как Господь судил нам…
Здесь покатаются и сразу назад, потому что бензин на исходе…
Чистая правда… Там у них никогда не кончается…
Они ни разу не говорили, чтобы там он у них кончался…
Там его всегда хоть залейся. А сюда вернутся — сразу в баке пусто…
И приходят просить у бабки, потому как им не на что кататься…
Я не даю…
Потому что дура! Останутся — и так и будут гонять взад-вперед! Так и будут без конца занимать!
Та-а-а-а-а, для мужиков это хуже смерти…
Боже правый, ездили бы к русским…
Если б к русским ездили, как к этим, ни один бы назад не вернулся…
Я помню русских…
О, Боже… Как вчера всё было…
Пришли — курицу им давай…
Ну, мы ощипать хотели…
А они прямо в перьях сунули в кастрюлю…
Да-да! Пришлось объяснять, что надо сначала зарезать…
Что они, курицы не видали?..
Видали, да только им обратно на войну не терпелось…
Да, помню… у них на каждой руке по две пары часов было…
Это от спешки…
По восемь на каждого…
Перья всплывали наверх…
Я хотела дать им соль, но они отказались…
Сказали, времени нету, надо скорей па zapad.
Ах, эти старые добрые времена, их помнишь, как никакие другие. Жизнь делится на «до них» и «после». Кто помнит, как было, тот мудрый. Самые мудрые — женщины в черных платках и черных платьях. Они пережили мужчин, жили без них, и ничего — оказалось, не страшно. Женщина, которая видела, как закапывают ее мужа или сына, становится отчасти мужчиной. Это старо, как мир, и время над этим не властно. Женщина, способная убить курицу, меньше нуждается в мужчине и меньше боится смерти. Наверно, они носят черные платья, чтобы на них не было видно следов куриной крови.
А тех, других, помните…
Как вчера всё было…
Начищенные голенища…
Манжеты-Стрелки на брюках…
Санитария и гигиена…
Здоровались…
Перечницу им подавай…
Помню одного…
Я тоже помню!..
И я!..
Их псы отказывались брать корм…
Словно и не голодные были…
Собаки всегда голодные…
Так они что, притворялись?..
Собаки притворяться не умеют…
Они могли их выдрессировать, чтоб притворялись…
Я испугалась, когда бросила ихнему псу, а он отвернулся…
Будто больной был…
Да не был он больной, по собаке сразу видно…
Да, больных собак они не держали…
Это у русских были больные…
И они их ели?..
Такого не помню…
А что еще ты помнишь?..
Красивых мужчин в начищенных сапогах…
Один выстрелил в мою маму, но у нее раньше ноги подкосились, и остались только следы от пуль на стене, а он пошел себе…
Дурак, что ли, был — подумал: убил?..
Когда убивал, не сомневался, что убьет, вот и пошел себе…
Да, они всегда были самоуверенные…
Им в голову не приходило, что можно промахнуться… Что можно выйти в неначищенных сапогах…
Что обувь можно не чистить…
Что можно выйти в начищенных сапогах и не дойти… Поскольку нет ничего важней гигиены…
И чистоты…
Да…
Когда выпал снег и вода замерзла, они сразу грязными стали…
Стали похожи на русских…
И меньше уже убивали…
Из соображений гигиены…
Одно дело зарыть трупы летом, и совсем другое — зимой…
И у «тигров» гусеницы замерзают…
Что?..
Ах, ничего… Так тогда в утешение говорили…
И точно, когда не могли помыться, никуда уже не годились…
Да, и тогда начинали воровать кур…
От них воняло, и они начинали бояться…
Помытый был герой…
А слегка провоняет — и сразу трус…
Грязный становился слабым…
Грязный не мог даже как следует стрельнуть…
Не помывшись, не могли попасть в ребенка…
Да… Помню — еле во взрослого попадали…
Что ты еще помнишь?..
Еще двух вещей они боялись…
Каких?..
Леса и болезней…
В лес носу не совали, и в дом, где больной, не заходили…
Да, ты права, убегали…
Если надо было войти в лес, они сперва его поджигали…
Если убивали больного, то не заходя в дом…
Верили в микробов…
В леших и упырей…
Ну что ты… В них только мы верим…
Они тоже верили и сперва поджигали…
Они что, думали — леший сгорит?.. Это ж глупо…