В португальских колониях не было энкомьенды. Вместо этого прибрежная территория была разделена на 15 «капитаний» – наследственных феодальных владений, хозяева которых назывались донаториями.

Со временем здесь стали создаваться энженьо – сахарные заводы, окруженные плантациями сахарного тростника. На первое место в экспорте теперь вышел сахар. Среднее энженьо с 50 работниками за год производило 75–90 т сахара. В середине XVII в. на 200 энженьо было занято 33 тысячи рабов.

Индейцы, которых заставляли работать на энженьо по 14–15 часов в сутки и кормили лишь маниокой, не выдерживали такого режима и быстро умирали. Поэтому негров-рабов сюда ввозилось больше, чем в другие страны Латинской Америки. С 1600 по 1750 г. в Бразилию было доставлено 3,3 млн негров, а к началу XIX в. негры составляли свыше 60 % населения Бразилии.

С середины XVI в. португальцы начинают двигаться в глубь континента. Это было связано с развитием скотоводства. Сначала скотоводство развивалось при энженьо, поскольку при производстве сахара требовалась и тягловая сила, затем оно становится самостоятельной отраслью. На равнинах Бразилии появляются сотни скотоводческих хозяйств – фазенд.

Рабы-негры в качестве пастухов и погонщиков скота уже не годились, за ними самими требовался присмотр. Поэтому погонщиками скота – вакейрос (т. е. ковбоями Бразилии) работали наемные из индейцев, метисов и даже белых. Основной платой за работу был каждый четвертый теленок в стаде.

Особенностью вольного бродячего быта вакейрос было то, что у них все готовилось из кожи. Из кожи делали не только одежду, но и бурдюки для воды, веревки, мешки для продуктов.

Толчком дальнейшего развития экономики Бразилии стало открытие в 1698 г. золотых россыпей в районе Минас-Жераис. Следствием золотой лихорадки стал массовый приток населения в этот район. Даже владельцы крупных энженьо ликвидировали свои дела и устремлялись за золотом. Через некоторое время здесь сконцентрировалось свыше половины всего населения Бразилии.

В 1729 г. здесь же были обнаружены алмазные россыпи, а еще позже – богатые месторождения железной руды. С 1700 по 1848 г. здесь было добыто 1300 т золота, а за весь колониальный период -4т алмазов. Естественно, все это ускорило и развитие смежных отраслей промышленности.

В испанских и португальских колониях сложился пестрый этнический конгломерат, где социальные отношения переплетались с этническими. Господствующее положение в испанских колониях занимали «пиренейцы» – испанцы, которые родились в Испании и были направлены сюда чаще всего в качестве чиновников. Они занимали основные должности в аппарате управления.

Испанцы, которые родились уже здесь, в колониях, назывались креолами. Родиной для них была уже не Испания. Они были крупными землевладельцами, владели рудниками, плантациями, промышленными предприятиями, служили офицерами в местных вооруженных силах. К пиренейцам они питали зависть, иногда перераставшую в ненависть.

Индейцы находились в зависимом положении, которое началось с энкомьенды. Но индийская знать, особенно касики, по своему положению приближалась к креолам. Ей было доступно образование, а иногда они становились и землевладельцами.

Низшую ступеньку социальной лестницы занимали негры, которые обычно были рабами, а потом – сельскохозяйственными рабочими.

Промежуточное положение занимали метисы (от браков европейцев с индейцами) и мулаты (от браков европейцев и негров). Из них обычно состояла домашняя челядь, они были чернорабочими, но некоторые выбивались в мелкие предприниматели, особенно в сфере торговли.

В начале XIX в. 45 % населения испанской Америки составляли индейцы, 19 % – белые, 4 % – негры, 32 % – мулаты и метисы. Эта расовая и социальная неоднородность порождала конфликты и противоречия, послужившие важным условием войн за освобождение колоний.

В 1808–1826 гг. почти одновременно во всех странах Латинской Америки происходит борьба против колониального господства Испании и Португалии, в результате которой колонии превращаются в суверенные государства.

Возглавили это движение за независимость не угнетенные и порабощенные массы, не индейцы и негры, которым было, в сущности, все равно, кто их будет эксплуатировать, а креолы, землевладельцы и буржуазия. Противоречия между креолами и пиренейцами вылились в открытую войну. Креолы требовали ликвидации ограничений в занятии должностей, самоуправлении и даже автономии. Они не хотели оставаться людьми второго сорта.

Они добивались также ликвидации ограничений в развитии промышленности и внешней торговли. Промышленность стран Латинской Америки уже переходила на стадию мануфактуры, но законами метрополии разрешались лишь предприятия по производству грубых сортов ткани для рабов и пеонов, кожевенные заведения и мастерские по первичной обработке сырья, предназначавшегося на экспорт. Испания и Португалия, как и другие страны Европы, стремились сохранить колонии как источники сырья и рынок сбыта для метрополии.