— Может быть, — фрейлина подалась вперед, — может быть, потому, что наступила пора принести жертву?

Королева посмотрела на свое широкое пышное ложе, на сбившееся в изножье узорчатое покрывало, на раскиданные по нему подушки, на полупрозрачный полог, и вздохнула:

— Может быть…

Глава 1.

После недели затяжных дождей наконец-то проглянуло солнце, пригрело землю и, словно только того и ждала, природа вся зазеленела. Проклевывались почки на деревьях и кустах, ожили живая изгородь и плети дикого винограда, опутывавшие крыльцо и поднимающиеся до окон второго этажа. В саду один за другим распускались крокусы и нарциссы, на лугах пробивалась молодая травка, и уже жужжали первые шмели. Запоздавший, холодный апрель, наконец, вступал в свои права.

Письмо пришло в тот же день, и, распечатав его, Дженнет успела пробежать глазами только первые строчки, после чего с криком радости кинулась к матери:

— Матушка! Он приезжает! Роланд приезжает!

Сидевшая у окна за рукодельем, миссис Холл подняла глаза:

— Ты о ком?

— Роланд, — девушка прижала письмо к груди, — ну, мистер Бартон. Тот самый! Ах, мама, я сама себе не верю! Неужели он будет здесь еще до конца недели?

Не в силах сдержать свою радость, она тихонько взвизгнула, подпрыгивая на месте. Две ее младшие сестренки-двойняшки, устроившиеся на диване за вышиванием, хором захихикали, переглядываясь.

Мать решительно положила работу на колени и выпрямилась.

— Мисс Дженнет Холл, — строго промолвила она, — Извольте вести себя сдержанно, как и подобает воспитанной девушке из приличной семьи! Какой пример вы подаете сестрам?

Дженнет остановилась, усилием воли попытавшись взять себя в руки. Она тяжело дышала:

— Извините, матушка, но… он же приезжает! Он сам мне написал!

— Сэр Роланд Бартон?

— Да. Вот, смотрите, в первых строках, — девушка сунула матери мелко исписанный листок. — Это от его кузины, леди Сьюзен.

— Мм-м… в самом деле, — миссис Холл пробежала глазами письмо. — Это хорошая новость. Сэр Роланд — прекрасный молодой человек. Но почему он сам не написал тебе? Помнится, вы какое-то время общались…

Дженнет вспыхнула. Вечно мама находит слабое место — что у человека, что у вещи, что у ситуации. Правда, ей это часто помогало принять верное решение и надежно защищало миссис Холл от разочарований. Но дочь порой втайне недолюбливала мать за эту привычку видеть во всем только дурное — и искренне огорчаться, если такового не было.

С сэром Роландом Бартоном они познакомились в Лондоне, куда миссис Холл считала своим долгом хоть раз в жизни вывезти дочерей. Каждая девушка, даже если она живет в глуши и дочь эсквайра, должна хоть одним глазком взглянуть на столицу — таково было мнение миссис Холл. Взглянуть — и составить свое мнение о лондонском шуме, гаме, толчее, суете и грязи, чтобы больше уже не возвращаться в этот город, живя вдали от соблазнов.

Прибыли они туда в середине лета, когда лондонский сезон уже заканчивался — по пути семья заглянула в Оксфорд, где учился праву брат девушек, Джон Холл. В Лондоне девушек, конечно, в течение всего оставшегося сезона вывозили на балы, в театры и на выставки. Именно там Дженнет и увидела впервые Роланда Бартона, с которым ее познакомила его кузина Сьюзен Хемптон. Второй сын графа Бартона, он избрал военную карьеру, став военным моряком. Будучи представленным семейству Холл — матери и всем трем дочкам — он довольно быстро выяснил, что они живут в том же городке Фейритоне, где находится усадьба его дядюшки по материнской линии, с чьей единственной дочерью, леди Сьюзен Хемптон, Дженнет была давней подругой, несмотря на то, что одна была дочь баронета, а другая — простого эсквайра.

Тут миссис Холл опять применила свой «особый» взгляд и позже шепнула дочерям, что этот сэр Роланд не производит впечатления добропорядочного человека. «Конечно, тут все дело в том, что он — морской офицер, — сказала она тогда. — И многого нахватался от матросов, а это такие грубые люди… Да и он всего второй сын и наверняка будет охотиться за богатым приданым — если уже не поймал в свои сети кузину!» В общем, миссис Холл считала, что Роланд Бартон — не слишком подходящая партия для ее старшей дочери. Она думала так, когда молодые люди встречались на балах и в театре, когда Сьюзен Хемптон приглашала Дженнет на обед, где оказывался и Роланд. Она была убеждена в своей правоте, даже когда группа молодых людей отправилась на пикник в Гайд-парк. И оставалась при своем мнении до сих пор. Правда, за истекшие месяцы Дженнет получила от леди Сьюзен около десятка писем, и почти в каждом было упоминание о ее кузене. В ответных письмах Дженнет задавала бесчисленное множество вопросов о сэре Роланде — и с трепетом ждала ответов. Несколько раз вместо писем она получала приглашения на чашку чая, на небольшие обеды или прогулки, где две подруги могли без конца говорить о том, кто занимал все их мысли и чувства.

И вот — свершилось. Накануне от Роланда Бартона пришло письмо, и Сьюзен Хемптон поспешила предупредить подругу. Дженнет упала в кресла, сжимая руки на груди. До конца недели оставалось целых четыре неимоверно долгих дня. Как их пережить?

— Успокойся, моя милая, — произнесла миссис Холл. — Иначе мне придется позвать доктора. Пусть пропишет тебе успокоительные капли. Так переживать…

— О, мама, ведь он приезжает, — простонала девушка, борясь с готовыми хлынуть слезами.

— А почему ты уверена, что он приезжает к тебе, а не к своей кузине? — огорошила дочь миссис Холл, опять берясь за вязание. — Ей он писал раз в неделю… правда, по твоим словам, в каждом письме велел передавать тебе приветы и кланяться, но почему, в таком случае, не написать эти же слова самостоятельно? Помяни мое слово, тут что-то нечисто!

— Ах, мама, — не сдержалась Дженнет, — вы во всем видите только дурное! А сэр Роланд…вы его совсем не знаете!

Миссис Холл только покачала головой и снова вернулась к своему вязанию.

Погода к вечеру испортилась — задул сильный ветер, снова нагоняя облака. Стемнело так быстро, что ужинать пришлось при свечах. В камине жарко пылал огонь, и треск пламени сливался с гулом ветра в трубе. В такую погоду невольно хотелось быть рядом с другими людьми, и потому члены семейства Хемптон не спешили расходиться по своим комнатам. Лорд Хемптон расположился в креслах у камина, его незамужняя сестра, леди Сара Хемптон, пристроилась на диванчике в глубине полутемной комнаты с Библией на коленях, а ее племянница Сьюзен села у окна. На широкий подоконник девушка поставила свечу и, вышивая гобелен, то и дело отвлекалась, посматривая на темный двор. Хемптон-Холл был окружен большим парком, который плавно переходил в рощу. Днем как раз из этих окон была отлично видна подъездная аллея, и девушка лелеяла смутную надежду, что сможет в наступивших раньше времени сумерках разглядеть там всадников или экипаж.