Шрифт:
– Жанна, сделайте-ка нашему другу укольчик, вот состав.
– Конечно, – кивнула та, откинув локон со лба тонкими пальцами.
У Пьера загорелись глаза: Жанна была на редкость красива. И чем-то неуловимо напоминала Катрин.
«Хороша! – восторженно разглядывая медсестру, подумал он. – Нельзя упускать шанс познакомиться с такой куколкой».
– Спасибо. А насчет пары дней в клинике… – Пьер улыбнулся. – Пожалуй, я останусь.
– Поработайте кулачком, месье Рудницки, – попросила Жанна. – Так, прекрасно, теперь расслабьте руку. Не волнуйтесь, больно не будет.
Пьер улыбнулся красавице медсестре и закрыл глаза.
Глава 2
Проснулся он от топота ног и гомона множества голосов. Открыл глаза и задохнулся от удивления: с высоты на него смотрели Иисус и Богоматерь, изображенные на потолке собора.
Пьер чуть повернул голову и уперся носом в лохматую седую бороду. Выходит, он по-прежнему на руках у монаха? Когда же кончится этот нелепый сон?! А если это явь?! Может, Жанна напутала с раствором и вколола ему какую-то отраву? Он умер, и его душа переселилась в новорожденного? Да ну, бред какой-то.
И тут пришло озарение: испытание! Проклятый Жюно, не предупредив, подключил его к «Прорыву». И все вокруг – не реальность, а виртуальный, компьютерный мир!
«Точно! Не зря он так настаивал, чтобы я поехал в больницу. Вот поганец! И укол, видимо, был неспроста, он заранее договорился с доктором о снотворном или галлюциногене. Ладно, месье Хитрец, сочтемся. Я вам покажу, когда выберусь отсюда!»
– Где он, Филимон? – требовательно произнес незнакомый голос, и Пьер наконец обратил внимание на вошедших.
А было их немало, целая толпа. Впереди стоял худой пожилой священник в рясе под накинутой шубой и высоченном клобуке. Строгое, полное достоинства лицо сейчас выражало нетерпение. Рядом с ним, кутаясь в синий шерстяной плащ с меховой оторочкой, возвышался широкоплечий богатырь лет тридцати пяти, с небольшой кудрявой бородкой и кудрявыми же волосами. Лицо смелое, открытое; он с явным удовольствием смотрел на Пьера, с трудом сдерживая радостную улыбку.
Возле богатыря, едва доставая до его плеча, топтался дородный степенный толстяк средних лет, с бородой до пояса и непропорционально маленькой головой. Он был в богатой красной шубе, подбитой соболем, с длинными, почти до пола, рукавами и жемчужным стоячим воротом, а на сгибе локтя держал высоченную горлатную шапку. Глаза его с настороженным любопытством разглядывали Пьера. Позади этой троицы стояло человек двадцать горожан и церковников, среди которых был и Тишка.
Да-а, вот это экземплярчики! Патрик сдохнет от зависти, когда об этом узнает. Небось не поверит. Недурно спецы постарались, антураж получился что надо!
Филимон поклонился и с готовностью шагнул навстречу гостям, демонстрируя лежащего на руках ребенка.
– А что ж ты сказывал, будто он токмо рожден? – обернулся священник к Тихону. – Дите ужо, годка два аль три. А ну, Филимон, спусти-ка его.
Монах осторожно поставил Пьера на пол, и тому показалось, что земля пошла под ним ходуном. С трудом удержавшись на ногах, он осторожно сделал шаг, потом другой…
– Глянь-ка, ходит! – воскликнул здоровяк в шубе, его пухлые щеки складкой легли на твердый жемчужный ворот.
Все зашумели, а священник скомандовал:
– Ступай сюда, дитятко.
Осторожно перебирая ножками, Пьер поковылял к нему. Он уже вполне освоился и не видел нужды бояться виртуального мира.
– Как звать-то тебя, милок?
– П… п… ел, – еле выговорил Пьер, пытаясь приноровиться к необычной артикуляции.
– Как-как? Петр? – скупо улыбнулся старец. – Ладное имя.
Молодой богатырь присел на корточки и сочувственно спросил:
– Кто ж такую дитятку на ночь тут приткнул? Где ж мамка да тятька твои?
Отец Пьера погиб в железнодорожной катастрофе, когда ему было пятнадцать, а вот мать умерла недавно, и потеря до сих пор отдавалась болью в сердце. Но хитрец Жюно не дождется от него проявлений слабости. Испытание так испытание. Мысленно усмехнувшись, Пьер ткнул пальцем в сторону иконы Богородицы:
– Ма-ма…
– Эк ты высоко взял, братец, – рассмеялся богатырь, легко подхватил Пьера на руки и закутал в свой плащ. – Ее сын – Господь Бог наш Иисус Христос. Хотя… и мы, людишки, дети Царицы Небесной…
Все разом закивали, и тут вмешался Тишка:
– Ей-ей, Она его и послала, дабы на земле Русской державствовал. Точно так, как преподобный Амвросий сказывал: Москва гореть будет, а опосля появится царь младой и Русскую землю умирит.
Среди собравшихся пробежал удивленный шепоток. Люди переглядывались, некоторые с благоговением крестились.
– Погодь, Тихон, – одернул его священник. – Поначалу дознаться надобно. Где, сказываешь, лежал-то он?
Тишка подскочил к иконе и затараторил: