– Будем садиться, - решил капитан.

– Куда?

– Не все ли равно. Хотя бы сюда, - он ткнул пальцем в появившуюся картину, - здесь все-таки наша родина.

Они сели на огромной лесной поляне, в тридцати километрах от неизвестного им городка. Солнце стояло высоко в зените, было жарко, они лежали в густой высокой траве, подавленные тишиной, спокойной неброской красотой этого мира и волшебными, дурманящими, давно забытыми запахами.

– Какой, однако, воздух, голова кружится, - штурман привстал на секунду и снова рухнул на землю.

Когда прошло первое оцепенение, они разбрелись по лесу, перекликаясь, пересвистываясь. Некоторые, стоя на коленях, набивали рот ягодами, другие в ошалелом нетерпении уходили все дальше и дальше, жадно вглядываясь в каждое дерево, каждый куст, словно ожидая подвоха и радуясь тому, что ничего не происходит. Начали возвращаться только к вечеру, и у каждого вернувшегося было необычное, просветленное выражение лица, как у нашалившего и неожиданно прощенного ребенка.

И только потом, когда при свете костра стали рассматривать сделанные сегодня снимки городов и деревень, железных дорог и примитивных аэродромов, снимки людей и допотопных автомобилей, только тогда они, наконец, поверили в свое необычное фантастическое приключение и понемногу стали свыкаться с мыслью о неизбежном.

– Вот, посмотрите, местные солдаты, у них почти такая же форма, какую мы носили на Эклезиасте, в этих проклятых тропиках. Если мы снова так вырядимся, то сойдем за воинскую часть.

– Ну, не очень-то и похоже.

– Да какая разница? Кто здесь будет выяснять. Завтра же и попробуем.

Вездеход домчал их до конца леса, почти до первых домов. Его загнали в овраг и забросали ветками. Солнце уже садилось, когда они, подымая пыль тяжелыми ботинками, пошли вдоль улочки забавных деревянных домов к центру.

– Тихо!
– вдруг сказал кто-то.
– Слышите, музыка!

Они свернули на звук к парку и вскоре увидели освещенную газовыми фонарями эстраду над прудом, ярко блестевшие трубы оркестра, пестро одетую толпу вокруг.

– Боже мой, танцы! Пойдемте танцевать!

Они пошли, почти побежали туда, и только капитан, слегка отстав и запыхавшись, кричал им вслед, чтобы они были настороже, чтобы не забывали, что они солдаты на увольнительной, и не ввязывались ни в какие конфликты. Все получилось удивительно хорошо, потому что никто не обратил на них особого внимания, потому что было много девушек, потому что оркестр играл так славно и такие удивительные мелодии, что все - тревоги, недоумения, боль от рухнувших вчера надежд - все вдруг отлетело прочь. Они непрерывно танцевали, меняясь девушками, пили в перерывах ледяной лимонад и, давясь от смеха, ели огромные куски разноцветной, воздушной ваты.

– Совсем как в детстве, - думалось многим, - хотя это детство наших бабушек.

А капитан, так и не рискнувший потанцевать, цедил в буфете непривычное на вкус пиво, беседовал с дородным распорядителем и рассказывал ему, как они там, в лесу, строят летний лагерь для воинской части.

А потом он спал в вездеходе, добродушно ворчал, когда очередной возвращающийся прерывал его безмятежный, впервые за столько лет безмятежный сон. Последний "солдат" пришел уже под утро, сильно навеселе, и они, наконец, двинулись к кораблю.

На следующий день они снова поехали в городок, снова танцевали, снова пили, устроили для жителей ослепительный фейерверк из остатка сигнальных ракет, а штурман, уговорив оркестр, даже спел несколько очень милых песенок, за что получил в награду бутылку шампанского. Видимо, уже весь городок знал их, и они знали каждого в лицо, а многих даже по имени. На этот раз несколько человек вообще не пришло к вездеходу, и утром пришлось снова гонять его к городу, рискуя быть замеченным.

И в третий день почти все, кроме нескольких человек, погрузились в машину и умчались, крича на ходу, чтобы их не ждали, они сами завтра-послезавтра вернутся.

– Еще неделя, - сказал биолог капитану, - и наша команда развалится. Космические разведчики превратятся в мирных провинциальных обывателей.

– Этого нельзя допустить, - нахмурился врач, - завтра же нужно собрать людей и объяснить им ситуацию, капитан.

– Их можно понять, - вздохнул тот, - судьба отняла все - близких, родину, даже свое время, а тут такое место, почти рай. Ведь у нас подобных уголков уже не осталось. Пусть еще немного порезвятся...

– И все-таки надо собрать...

– Да-да, конечно, только вряд ли завтра, завтра половина не приедет.

Они все собрались лишь через четыре дня и опять сидели в рубке центрального поста, загоревшие, со спокойными, разгладившимися лицами. У кибернетика, самого молодого, из кармана торчал букет васильков.

– Дорогие друзья, - встал капитан, - мы должны сейчас решить, что делать дальше...

– А что тут решать, - радостно улыбаясь, прервал его кибернетик, переезжаем в городок, в этот или соседний, с нашими знаниями работа всегда найдется.