Шрифт:
[2] Топор в крестьянском хозяйстве тоже был долгое время дефицитом из-за высокой стоимости. И веке в X–XII, например, был далеко не в каждом доме простых селян. Что в немалой степени усложняло и без того не самый простой сбор дров.
[3] Тут автор немного лукавит, потому что в некоторых народах бани (любые парильни) могли иметь и ритуально значение. Но, преобладающим был, конечно, фактор статуса. Поэтому приплетать гигиену и санитарию в качестве мотивов жителям какого-нибудь X века как минимум глупо. Они просто еще не только не знали.
Часть 1. Глава 3
Глава 3
1480 год, 19 марта, Москва
Дни шли свои чередом.
Ева сидела при короле, выступая переводчиком. Во всяком случае по губам читала более-менее уверенно только она. Видимо сказывалась придворная привычка, сформированная за столько лет обитания при дворе отца.
Король не желал никого видеть и хотел лишь одного — покоя. Чтобы его не дергали. И уже точно не лечили кровопусканиями там всякими, клизмами и прочими аналогичными «прогрессивными» способами.
Он распорядился держать помещение свежим. И регулярно его проветривать. Его самого мыть и кормить. Нормально. Бульоном пока. Но крутым и с волокнами мяса да размоченным хлебом. Из-за чего получалась такая жиденькая питательная кашица. Плюс молоко.
И такой режим давал результат. Иоанн медленно, но уверенно стал поправляться. С каждым днем ему становилось хоть чуть-чуть, но лучше. Но слабость… чертова слабость… он даже говорить пока не мог нормально — только шевелил губами и пытался издавать звуки. Но легкие его подводили, так что в лучшем случае получался едва различимый шепот. Да и то — он быстро уставал. Поэтому пока он больше просто беззвучно шевелил губами, тем более, что этого вполне хватало для общения с женой и немногочисленным окружением.
В любом случае Иоанн выкарабкивался. Однако для окружающих это было не очевидно…
– Твари… — процедил Андрей Васильевич.
– Твари? — удивился нунций Святого Престола.
– А как их еще назвать?
– Кого? Что случилось?
– А ты разве не знаешь еще? А-а-а… — махнул рукой Андрей Васильевич. — Ты вот давно навещал племянничка моего?
– Так никого же не пускают.
– Вот! — назидательно поднял палец герцог Боспорский. — Именно что не пускают.
– Иоанн изволит отдыхать, — пожал плечами нунций. — Оправляется от отравления.
– А ты в этом уверен?
– А разве это не так?
– Конечно, нет! Вот я и говорю — твари! Ныне ведь как выходит все? Это польская ш… — начал было говорить герцог, но замолчал. — Это полячка вроде как передает слова племянничка. А Данила-пес их доводит до нас. Ничего не смущает?
– А что меня должно смущать?
– А то, что племянничек мой преставился! Оттого лекарей всех и арестовали! И, мню, замучают их в холодной. Ибо ведают они о смерти короля. А эти мерзавцы от его имени власть держат. Сколько так продлится? Месяц? Два? Три? Так разъедутся все, ибо дома дел хватает. А они так и останутся править, рассказывая всем о том, что это дескать племянничек мой им поведал.
– Долго они так просидеть не смогут. — чуть подумав произнес нунций. — Рано или поздно им придется предъявить Иоанна.
– Так и предъявят. Найдут похожего на него человека. Посадят на престол.
– Откуда тебе это известно? — нахмурился Патриарх, внимательно слушавший беседу.
– Не все адепты верны этому прохвосту Даниле. Он ведь, злодей, вон что удумал. Самому встать во главе Руси.
– Ты сможешь нам его показать? Этого адепта.
– Он жить еще хочет, чтобы так рисковать. Данила ведь не простит ему. Сказывал, что зарежет и его, и всех его близких, ежели болтать кто начнет.
– Твари… — тихо произнесла Элеонора.
– Вот я и говорю — твари, — кивнул Андрей Васильевич. — Но за Данилой армия. С ним не поспорить.
– Армия на его стороне, пока он верен королю, — веско заметил нунций.
– А ты пойди — докажи, что это не так? Умаешься.
Так и беседовали.
До людей, мало связанных с политикой, подобные разговоры тоже доходили. Они слушали. Мотали на ус. И делали свое дело.
Так, например, Аристотель Фиорованти как работал над собором, так и продолжал. Без какой-либо задней мысли. Умрет Иоанн, умер или останется жив — его работа оплачивалась. А дело он делал большое и очень важное. Уже даже то, что удалось создать обеспечивало не только ему карьеру в будущем, ежели придется бежать из Руси, но и славу в веках.
Ему нравилось то, что он делал. Очень нравилось. Можно сказать, что он от своей работы тащился, перся и наслаждался ей. Ибо собор получался просто удивительный. Во всяком случае достойный того, чтобы на него равнялись в будущем.
Строго говоря от собора была готова только «коробка». Над которой еще трудиться и трудиться. Но формально он был уже освещен и в нем ежедневно проводилось богослужение.
Высота этой «коробки» в куполе достигало девяноста метров. Для Руси — заоблачная высота. Для остальной Европы — очень средний результат. Да, там еще будет крест. А также по весне продолжатся работы над колокольней и, возможно, тогда собор сможет побить все местные рекорды. Но это потом, в будущем.