UR.ANUS
Басни. Стихотворения
вернуться

Крылов Иван Андреевич
Шрифт:

XII. Чиж и еж

Уединение любя,Чиж робкий на заре чирикал про себя,Не для того, чтобы похвал ему хотелось,И не за что; так как-то пелось!Вот, в блеске и во славе всей,Феб лучезарный из морейПоднялся.Казалось, что с собой он жизнь принес всему,И в сретенье емуХор громких соловьев в густых лесах раздался.Мой Чиж замолк. «Ты что ж, —Спросил его с насмешкой Еж, —Приятель, не поешь?» —«Затем, что голоса такого не имею,Чтоб Феба я достойно величал, —Сквозь слез Чиж бедный отвечал, —А слабым голосом я Феба петь не смею».Так я крушуся и жалею,Что лиры Пиндара мне не дано в удел:Я б Александра пел.

XIII. Волк и ягненок

У сильного всегда бессильный виноват:Тому в Истории мы тьму примеров слышим,Но мы Истории не пишем;А вот о том как в Баснях говорят.Ягненок в жаркий день зашел к ручью напиться;И надобно ж беде случиться,Что около тех мест голодный рыскал Волк.Ягненка видит он, на добычу стремится;Но, делу дать хотя законный вид и толк,Кричит: «Как смеешь ты, наглец, нечистым рыломЗдесь чистое мутить питьеМоеС песком и с илом?За дерзость таковуЯ голову с тебя сорву». —«Когда светлейший Волк позволит,Осмелюсь я донесть, что ниже по ручьюОт Светлости его шагов я на сто пью;И гневаться напрасно он изволит:Питья мутить ему никак я не могу». —«Поэтому я лгу!Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете!Да помнится, что ты еще в запрошлом летеМне здесь же как-то нагрубил:Я этого, приятель, не забыл!» —«Помилуй, мне еще и отроду нет году», —Ягненок говорит. «Так это был твой брат». —«Нет братьев у меня». – «Так это кум иль сватИ, словом, кто-нибудь из вашего же роду.Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,Вы все мне зла хотитеИ, если можете, то мне всегда вредите,Но я с тобой за их разведаюсь грехи». —«Ах, я чем виноват?» – «Молчи! устал я слушать,Досуг мне разбирать вины твои, щенок!Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать».Сказал – и в темный лес Ягненка поволок.

XIV. Обезьяны

Когда перенимать с умом, тогда не чудоИ пользу от того сыскать;А без ума перенимать,И боже сохрани, как худо!Я приведу пример тому из дальних стран.Кто Обезьян видал, те знают,Как жадно всё они перенимают.Так в Африке, где много Обезьян,Их стая целая сиделаПо сучьям, по ветвям на дереве густомИ на ловца украдкою глядела,Как по траве в сетях катался он кругом.Подруга каждая тут тихо толк подругу,И шепчут все друг другу:«Смотрите-ка на удальца;Затеям у него так, право, нет конца:То кувыркнется,То развернется,То весь в комокОн так сберется,Что не видать ни рук, ни ног.Уж мы ль на все не мастерицы,А этого у нас искусства не видать!Красавицы-сестрицы!Не худо бы нам это перенять.Он, кажется, себя довольно позабавил;Авось уйдет, тогда мы тотчас…» Глядь,Он подлинно ушел и сети им оставил.«Что ж, – говорят они, – и время нам терять?Пойдем-ка попытаться!»Красавицы сошли. Для дорогих гостейРазостлано внизу премножество сетей.Ну в них они кувыркаться, кататься,И кутаться, и завиваться;Кричат, визжат – веселье хоть куда!Да вот беда,Когда пришло из сети выдираться!Хозяин между тем стерегИ, видя, что пора, идет к гостям с мешками.Они, чтоб наутек,Да уж никто распутаться не мог:И всех их побрали руками.

XV. Синица

Синица на море пустилась:Она хвалилась,Что хочет море сжечь.Расславилась тотчас о том по свету речь.Страх обнял жителей Нептуновой столицы;Летят стадами птицы;А звери из лесов сбегаются смотреть,Как будет Океан и жарко ли гореть.И даже, говорят, на слух молвы крылатой,Охотники таскаться по пирамИз первых с ложками явились к берегам,Чтоб похлебать ухи такой богатой,Какой-де откупщик и самый тороватыйНе давывал секретарям.Толпятся: чуду всяк заранее дивится,Молчит и, на море глаза уставя, ждет;Лишь изредка иной шепнет:«Вот закипит, вот тотчас загорится!»Не тут-то: море не горит.Кипит ли хоть? – и не кипит.И чем же кончились затеи величавы?Синица со стыдом всвояси уплыла;Наделала Синица славы,А море не зажгла.Примолвить к речи здесь годится,Но ничьего не трогая лица:Что делом, не сведя конца,Не надобно хвалиться.

XVI. Осел

Когда вселенную Юпитер населялИ заводил различных тварей племя,То и Осел тогда на свет попал.Но с умыслу ль, или, имея дел беремя,В такое хлопотливо времяТучегонитель оплошал:А вылился Осел почти как белка мал.Осла никто почти не примечал,Хоть в спеси никому Осел не уступал.Ослу хотелось бы повеличаться;Но чем? имея рост такой,И в свете стыдно показаться.Пристал к Юпитеру Осел спесивый мойИ росту стал просить большого.«Помилуй, – говорит, – как можно это снесть?Львам, барсам и слонам везде такая честь;Притом, с великого и до меньшого,Всё речь о них лишь да о них;За что ж к Ослам ты столько лих,Что им честей нет никаких,И об Ослах никто ни слова?А если б ростом я с теленка только был,То спеси бы со львов и с барсов я посбил,И весь бы свет о мне заговорил».Что день, то сноваОсел мой то ж Зевесу пел;И до того он надоел,Что, наконец, моления ОсловаПослушался Зевес.И стал Осел скотиной превеликой;А сверх того ему такой дан голос дикой,Что мой ушастый ГеркулесПораспугал было весь лес.«Что то за зверь? какого роду?Чай, он зубаст? рогов, чай, нет числа?»Ну только и речей пошло, что про Осла.Но чем все кончилось? Не минуло и году,Как все узнали, кто Осел:Осел мой глупостью в пословицу вошел.И на Осле уж возят воду.В породе и в чинах высокость хороша;Но что в ней прибыли, когда низка душа?

XVII. Мартышка и очки

Мартышка к старости слаба глазами стала;А у людей она слыхала,Что это зло еще не так большой руки:Лишь стоит завести Очки.Очков с полдюжины себе она достала;Вертит Очками так и сяк:То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,То их понюхает, то их полижет;Очки не действуют никак.«Тьфу пропасть! – говорит она, – и тот дурак,Кто слушает людских всех врак;Всё про Очки лишь мне налгали;А проку на-волос нет в них».Мартышка тут с досады и с печалиО камень так хватила их,Что только брызги засверкали.К несчастью, то ж бывает у людей:Как ни полезна вещь, – цены не зная ей,Невежда про нее свой толк все к худу клонит;А ежели невежда познатней,Так он ее еще и гонит.

XVIII. Два голубя

Два Голубя как два родные брата жили,Друг без друга они не ели и не пили;Где видишь одного, другой уж, верно, там;И радость и печаль, всё было пополам.Не видели они, как время пролетало;Бывало грустно им, а скучно не бывало.Ну, кажется, куда б хотетьИли от милой, иль от друга?Нет, вздумал странствовать один из них – лететьУвидеть, осмотретьДиковинки земного круга,Ложь с истиной сличить, поверить быль с молвой.«Куда ты? – говорит сквозь слез ему другой; —Что пользы по свету таскаться?Иль с другом хочешь ты расстаться?Бессовестный! когда меня тебе не жаль,Так вспомни хищных птиц, силки, грозы ужасны,И все чем странствия опасны!Хоть подожди весны лететь в такую даль:Уж я тебя тогда удерживать не буду.Теперь еще и корм и скуден так, и мал;Да, чу! и ворон прокричал:Ведь это, верно, к худу.Останься дома, милый мой,Ну, нам ведь весело с тобой!Куда ж еще тебе лететь, не разумею;А я так без тебя совсем осиротею.Силки, да коршуны, да громы только мнеКазаться будут и во сне;Всё стану над тобой бояться я несчастья:Чуть тучка лишь над головой,Я буду говорить: ах! где-то братец мой?Здоров ли, сыт ли он, укрыт ли от ненастья!»Растрогала речь эта Голубка;Жаль братца, да лететь охота велика:Она и рассуждать и чувствовать мешает.«Не плачь, мой милый, – так он друга утешает, —Я на три дня с тобой, не больше, разлучусь.Все наскоро в пути замечу на полете,И, осмотрев, что есть диковинней на свете,Под крылышко к дружку назад я ворочусь.Тогда-то будет нам о чем повесть словечко!Я вспомню каждый час и каждое местечко;Все расскажу: дела ль, обычай ли какой,Иль где какое видел диво.Ты, слушая меня, представишь все так живо,Как будто б сам летал ты по свету со мной».Тут – делать нечего – друзья поцеловались,Простились и расстались.Вот странник наш летит; вдруг встречу дождь и гром;Под ним, как океан, синеет степь кругом.Где деться? К счастью, дуб сухой в глаза попался;Кой-как угнездился, прижалсяК нему наш Голубок;Но ни от ветру он укрыться тут не мог,Ни от дождя спастись: весь вымок и продрог.Утих помалу гром. Чуть солнце просияло,Желанье позывать бедняжку дале стало.Встряхнулся и летит, – летит и видит он:В заглушьи под леском рассыпана пшеничка.Спустился – в сети тут попалась наша птичка!Беды со всех сторон!Трепещется он, рвется, бьется;По счастью, сеть стара: кой-как ее прорвал,Лишь ножку вывихнул, да крылышко помял!Но не до них: он прочь без памяти несется.Вот пуще той беды, беда над головой!Отколь ни взялся ястреб злой;Невзвидел света Голубь мой!От ястреба из сил последних машет.Ах, силы вкоротке! совсем истощены!Уж когти хищные над ним распущены;Уж холодом в него с широких крыльев пашет.Тогда орел, с небес направя свой полет,Ударил в ястреба всей силой —И хищник хищнику достался на обед.Меж тем наш Голубь милой,Вниз камнем ринувшись, прижался под плетнем.Но тем еще не кончилось на нем:Одна беда всегда другую накликает.Ребенок, черепком наметя в Голубка, —Сей возраст жалости не знает, —Швырнул – и раскроил висок у бедняка.Тогда-то странник наш, с разбитой головою.С попорченным крылом, с повихнутой ногою,Кляня охоту видеть свет,Поплелся кое-как домой без новых бед.Счастлив еще: его там дружба ожидает!К отраде он своей,Услуги, лекаря и помощь видит в ней;С ней скоро все беды и горе забывает.О вы, которые объехать свет вокругЖеланием горите!Вы эту басенку прочтите,И в дальний путь такой пускайтеся не вдруг.Что б ни сулило вам воображенье ваше;Но, верьте, той земли не сыщете вы краше,Где ваша милая, иль где живет ваш друг.

XIX. Червонец

Полезно ль просвещенье?Полезно, слова нет о том.Но просвещением зовемМы часто роскоши прельщеньеИ даже нравов развращенье;Так надобно гораздо разбирать,Как станешь грубости кору с людей сдирать,Чтоб с ней и добрых свойств у них не растерять,Чтоб не ослабить дух их, не испортить нравы,Не разлучить их с простотойИ, давши только блеск пустой,Бесславья не навлечь им вместо славы.Об этой истине святойПреважных бы речей на целу книгу стало;Да важно говорить не всякому пристало:Так с шуткой пополамЯ басней доказать ее намерен вам.Мужик, простак, каких везде немало,Нашел Червонец на земли.Червонец был запачкан и в пыли;Однако ж пятаков пригоршни троиЧервонца на обмен крестьянину дают.«Постой же, – думает мужик, – дадут мне вдвое;Придумал кой-что я такое,Что у меня его с руками оторвут».Тут, взяв песку, дресвы и мелуИ натолокши кирпича,Мужик мой приступает к делу.И со всего плечаЧервонец о кирпич он точит,Дресвой дерет,Песком и мелом трет;Ну, словом, так, как жар, его поставить хочет.И подлинно, как жар Червонец заиграл:Да только сталоВ нем весу мало,И цену прежнюю Червонец потерял.