— Само собой. Я просто обязан почтить светлую память таких уважаемых людей.

Удовлетворённый ответом, Гасан важно кивнул.

— Но не только за этим пришёл я к тебе, Тимофей Степанович. Мне нужна информация, — говорил Гасан медленно и размеренно, тоном человека, привыкшего к тому, чтобы ему повиновались.

— Извини, Гасан Ибрагимович, здесь я бессилен. Тут наши полномочия — всё, — развёл руками Канарейкин. — Делом занялось ИСБ.

— Это понятно, Тимофей Степанович. Непонятно вот что: как так вышло, что твои люди приехали на место позже, чем ИСБ? Мы получили сигнал ночью. Потом связь с боевой группой и фабрикой пропала. Твои полицаи должны были туда отправиться утром, как только я позвонил тебе. Откуда там взялось ИСБ?

— Я лично отдал распоряжения, — уверил Канарейкин, — и не меньше, чем ты, удивлён появлением имперской службы. Но факт остаётся фактом: нас опередили.

— Вот это-то меня и беспокоит, — Гасан погладил свою широкую седеющую бороду. — Как? Как они узнали раньше вас? Может, из ваших кто-то слил информацию? Полицейские?

— Исключено. Я знаю людей, с которыми работаю. Никто на такое не пойдёт. Склоняюсь к варианту, что это твои конкуренты. Они устроили налёт, они же и сообщили, куда не следует, дабы насолить.

— Наши враги хитры и коварны, они как шакалы вьются вокруг, норовя откусить кусок, — задумчиво произнёс Гасан, — но они не дураки, чтобы этот кусок выплёвывать. Тут что-то ещё. Быть может, месть. Что-то личное. Позавчера вечером в московском борделе у меня тоже погибли мои люди, но бордель не пострадал. Те, кто это сделал, вели себя очень аккуратно, а ещё одни владеют тёмным даром. Надо узнать, кто такие и что хотят. С остальным сам разбрусь. Сделаешь, Тимофей Степанович?

— Боюсь, у меня нет таких связей. ИСБ — это не шутки, — осклабился Канарейкин. — Это тебе надо не со мной разговаривать, а с московскими.

— Да чего же сразу в отказ? Даже не попытался. Попробуй что-то предпринять. Неужели у градоначальника нет связей? За что я тебе плачу? За любые сведения отблагодарю щедро. Ты меня знаешь, Тимофей Степанович. Так что я на тебя рассчитываю.

Рано утром майор Орлов-Бельский прибыл в гвардейскую часть на Тверской. Полковник ждал его с докладом. Вызов был срочным. Случилось кое-что нехорошее, и майор уже знал что именно.

Он взбежал по лестнице, вошёл в приёмную. Секретарь, нажав кнопку на телефоне, сообщил о прибытии майора, и полковник, не мешкая, велел войти.

— Присаживайтесь, Борис Александрович, — велел Пётр Данилович. Вид он сегодня имел бледный, даже лицо осунулось. Под глазами были мешки, как от бессонной ночи или сильного стресса. Впрочем, это не удивительно, учитывая последние события. Майор и сам не спал — желая лично быть в курсе всего, он наблюдал за допросом, который проходил в гвардейской части в Карачарово.

— Доложите, как продвигается работа, — сухо потребовал полковник.

— Допросили пятерых, Пёрт Данилович. Трое пока молчат. Эти фанатики упёртые. Но двое раскололись. С их слов мы узнали, что приказ о нападении отдал некий дастур Хусрав, вот только о его местоположении пока ничего не известно. Но мои люди продолжают работу. Уверен, не сегодня завтра мы получим новые сведения.

— Это дастур как-то связан с Аношаком?

— Пока не понятно. Преступники, которых мы взяли — простые исполнители.

— Значит надо узнать, — строго проговорил полковник. — И побыстрее. Вы в курсе, что произошло?

— Так точно. Московскую ветвь обвинили в сговоре с фанатиками — во всех газетах пишут. Насколько всё серьёзно?

— Андрей уже сделал заявление. Разумеется, мы будем отрицать всё до конца. И всё же наши родственники могут лишиться государственных постов — и это не есть хорошо. Удар по репутации. Даже простые слухи отбрасывают тень. А если враги состряпают компромат — это конец. Мы потеряем контроль над городом, потеряем всякое влияние при дворе. Нам важно в кратчайшие сроки понять, кто под нас копает. Что насчёт того полицейского? Вы допросили его? Он что-нибудь сказал?

— Так точно, допросили. Это было несложно. Сразу заговорил, как только мы его прижали. И знаете, что оказалось? Дело Дениса Ступина приказали замять Вахрамеевы.

— Вахрамеевы? — недоверчиво переспросил полковник.

— Они самые. Лично Екатерина Степановна обратилась к начальнику полиции района.

— Какое отношение она имеет к Куракину и тому делу?

— Возможно, через неё Вениамин держит связь с Вахрамеевыми, а поскольку князёк им был нужен, они его покрывают. Это моё предположение. Точной информации пока нет.

— Так… — на лице полковника отразилась работа мысли. И вдруг его взгляд ожил, озарённый внезапной идеей. — Вот что, Борис Александрович: узнайте всё про молодого Куракина. Где он проводит время, с кем общается, с кем ведёт дела. Мы должны понять, какие отношения связывают его с Вахрамеевыми. Я не сомневаюсь, что именно Вахрамеевы пустили тот подлый слушок, и если у нас будет на них хоть что-нибудь… Понимаете, к чему я веду?

— Требуется добыть компромат на Вахрамеевых.

— Именно! — полковник ткнул указательным пальцем в стол. — Не получилось взять их на незаконной торговле стратегической продукцией, подойдём с другой стороны. И Вениамин нам в этом поможет.