– Я по-прежнему Жора, – Георгий сыграл бровями.

– Павел, – подмигнул Марик, – давай тут… по-хозяйски… организуй. Жорик тебе в помощь. А я туда-сюда слетаю. Посидим, отметим… Девчонки – класс! – ликовал Марик, он поднял большой палец и утвердительно кивнул.

– Не люблю я эти дорожные посиделки с незнакомцами, – сморщил нос Павел.

– Ещё один! – Марк воздел руки. – Вон, Татьяна то же самое говорит. У вас с ней много общего. А? Я бы на твоем месте присмотрелся, – Марк игриво бортанул Павла бедром.

По лицу Жорика читалось, что клоунада подельника ему надоела. Он махнул рукой:

– Марк, иди, раз вызвался.

– Вообще, надо было тебя послать, – озадачился Марк, оглядывая друга снизу вверх.

– Хватит уже… – прошипел Жорик. – Остановись.

– Да что ты, – Марк состроил удивлённые глаза, – веселье только начинается, Жора. Давай! За старшего.

Марк крепко хлопнул Георгия по плечу и ушёл в сторону вагона-ресторана. Один на один с Жориком Павлу стало спокойнее.

– А ну! – сдвинул он брови. – Посторонитесь! Жора!

Павел вошёл в купе. Решительность мгновенно испарилась. Он остановился, сжимая вазочку дрожащей рукой. Женщины разглядывали его, и огоньки в их глазах казались Павлу то искрами счастья, то сполохами адского огня.

– Павел? – Татьяна дёрнулась, как током ударенная, и посмотрела на попутчиц, словно желая убедиться, что ей не привиделось.

– Паша? – на лице Ирины отразилась целая гамма чувств – от банального удивления до людоедского обожания.

– Павлик… – Валентина будто читала список потерпевших.

Хаханян первой пришла в себя и кивнула Георгию:

– Жорик, вы идите пока в своё купе.

– Да, Жорочка, – подхватила Чукаленко, – мы всё приготовим и вас позовём.

Жорик помялся у двери, посмотрел вдоль коридора в обе стороны и ушёл восвояси.

– Знакомьтесь! – просияла Татьяна. – Павел Юсенков.

– Да мы уж знакомы, – задорно тряхнула головой Ирина.

– И, к несчастью, довольно близко, – Валентина пересела ближе к окну.

Хаханян развела руками и хохотнула:

– Подождите, так вы что, девочки, тоже пострадали от этого чудища?

Павел на всякий случай отступил к двери.

– Я всё понимаю… – он молитвенно сложил руки. – Хотел избежать этих разговоров, но…

– Опять, Павел, ты хотел чего-то избежать, – прогрохотал голос Хаханян. – Ты от себя-то ещё не сбежал?

– Таня… – проблеял Павел. – Послушайте!

– Паша, ты напуган? – Ирина озабоченно сдвинула брови домиком. – Что случилось?

– Ира, я и хочу рассказать, – Павел наклонился к ней, ища понимания и поддержки. Но Валентина перебила его:

– Признавайся, Павлик, что ты натворил. Не прячься и не отпирайся. Чистосердечное – сам знаешь. И поставь ты эту вазу! Обольёшь мне костюм – засужу, – с наигранной грозностью она отняла у Павла вазочку и пристроила её на столе у самой оконной рамы.

Павел переключился на Мелкову:

– Валя, эти парни что-то замышляют против одной из вас. И против меня заодно.

– С чего ты взял? Приснилось? – Татьяна воткнула в вазочку цветок и повернулась к Павлу всем телом. – Ты вон харю плющил, пока мы тебя за водой не послали.

– Я слышал разговор этого… Марика. Я воду набирал, а он искал, где лучше связь, и встал прямо перед дверью… ну… в туалет.

– И о чём он говорил? – Смесь любопытства и тревоги добавила голосу Ирины драматичности.

Павел выглянул в коридор, дал женщинам знак приблизиться и зашептал:

– Говорил, что, мол, она, – Павел энергичным кивком сакцентировал местоимение, – едет в соседнем купе и, если что, мы, говорит, её скинем с поезда.

– Господи! Надо же! – Ирина привалилась спиной к стенке.

– Уголовники, – уверенно постановила Валентина.

– Так про кого говорил-то? – Хаханян потрясла перевёрнутой ладошкой перед лицом Павла, требуя уточнений.

Конец ознакомительного фрагмента.