Нахимову пришлась третья вахта. Вместе с ним на вахту стал к штурвалу с подручными рулевыми Андрей Могучий.

Взявшись за ручки штурвала, Могучий нагнулся к нактоузу*, чтобы взглянуть на курс. Стекло обрызгивала вода. Картушку компаса едва видно. Расставив широко ноги, Андрей решился отнять от штурвала одну руку и хотел рукавом обтереть стекло. В это мгновение с левого борта вкатился вал, сбил Андрея с ног и кинул через правый фальшборт в море. Первым это увидел сигнальщик и крикнул:

– Человек за бортом!

_______________

* Н а к т о у з - шкафчик, где находится компас, по которому

правит рулевой.

Не думая и секунды, Нахимов скомандовал:

– Фок и грот на гитовы! Марса фалы отдать!

Марсовые кинулись подбирать паруса.

– Пропал человек!
– воскликнул Лазарев.
– Кто?

– Андрей Могучий, - ответил Нахимов.
– Михаил Петрович, дозвольте спустить вельбот...

– Вздор-с! Еще семерых ко дну пустить? Где тут!.. Сигнальщик, видишь?
– крикнул Лазарев.

– Вижу!
– ответил сигнальщик и указал рукой направление, где ему почудилась на волне голова Могучего.

– Спустить вельбот!
– самовольно отдал приказание Нахимов и с ужасом взглянул в глаза капитана.

Лазарев движением руки дал согласие.

– Сдаю вахту.

– Кому?
– усмехнулся Лазарев.

– Вам!

– Есть!
– по-матросски ответил Лазарев.

Когда Нахимов подбежал к вельботу, матросы уже спускали шлюпку.

В вельботе сидело шесть гребцов. Нахимов прыгнул на кормовую банку.

Прошло три минуты. "Крейсер" лег в дрейф.

Вельбот ударился о воду, словно о деревянный пол. Волной откинуло шлюпку от корабля. Мичман стоя командовал гребцам:

– Правая, греби! Левая, табань!

Загребной на вельботе строго крикнул:

– Сядь, ваше благородие! Собьет!

На борту "Крейсера" зажгли фальшфейер, чтобы показать шлюпке, где корабль, а утопающему - направление, откуда идет помощь.

Пронизывающий мглу свет фальшфейера расплылся в большое светлое пятно, и корабля уже не видно за мглой пенного тумана.

Вельбот прыгал по ухабам, то взлетая на гребень, то ныряя в бездну. Нахимов кричал:

– Мо-о-о-гу-у-у!

– Да помолчи, ваше благородие!
– прикрикнул на мичмана загребной.

Нахимов умолк.

– О-о-о!
– послышался совсем недалеко ответный крик, и тут же Нахимов увидел справа по носу на гребне волны черную голову Могучего.

Могучий, энергично работая руками, подплывал к корме вельбота с левого борта.

Гребцы затабанили. Могучий, тряхнув волосами, хотел схватиться за борт левой рукой - и оборвался. Нахимов лег грудью на борт и хотел подхватить Могучего под мышки.

– За волосы, его, подлеца, бери! А то он и тебя, ваше благородие, утопит, - посоветовал загребной.

Нахимов схватил Могучего за волосы.

– Ой-ой!
– завопил утопающий.

– Ха-ха-ха!
– загрохотали гребцы, повалясь все на правый борт, чтобы вельбот не черпнул воды.
– Дери его за волосы! Не будет другой раз в море прыгать!

В эту минуту и мичман и матросы позабыли о том, что кругом бушует море. Все внимание и силы гребцов сосредоточились на том, чтобы держать вельбот вразрез волны.

Никто из гребцов не мог бросить весло и помочь Нахимову. Задыхаясь, мичман тянул Могучего в шлюпку. Наконец Андрей ухватился за борт обеими руками. Охватив матроса по поясу, Нахимов перевалил его, словно большую рыбу, в шлюпку. Могучий сел на дно вельбота и, протирая глаза, плаксивым голосом воскликнул:

– Братишки! Неужто ни у кого рому нет?

Из рук в руки перешла к Могучему бутылка.

Надвигалась ночь. Шторм еще бушевал, море еще грохотало, а по виду волн уже можно было догадаться, что неистовый ветер истощает последние усилия: поверхность волн стала гладкой, маслянистой.

– Хороший будет ветер! В самый раз!
– одобрил шторм Могучий.
– Михаил Петрович останется доволен: узлов по десяти пойдет "Крейсер" до самого мыса Горн...

– А мы-то?
– с недоумением и тоской выкрикнул один из гребцов, молодой матрос на задней банке.

– Мы-то! Раз мыто, бабы белье вальком колотят. Ты, поди, первый в шлюпку прыгнул - пеняй на себя. Тебя звали? Ты на этой шлюпке гребец?

– Никак нет!

– Зачем залез? Кто тебя просил?
– ворчал Могучий, оглядывая туманную даль взбаламученного моря.