Шрифт:
Бхагураяна. Тогда почему же ты хотел выйти из лагеря без пропуска, любезный?
Сиддхартхака. Господин, я спешил ввиду важности порученного мне дела.
Бхагураяна. Что же это за важное дело, из-за которого нарушают царский указ?
Малаякету. Друг Бхагураяна, возьми у него письмо.
Бхагураяна (вырывает из рук Сиддхартхаки письмо и рассматривает его). Царевич, вот это письмо. Здесь на печати начертано имя Ракшасы.
Малаякету. Оставь печать, разверни письмо и покажи мне.
Малаякету (читает вслух). «Да будет счастье! Некто откуда-то сообщает такому-то высокопоставленному лицу в такое-то место: Отвергнув нашего врага, верный своему слову доказал свою искренность. Теперь же согласно договору следует поощрить наших друзей, ранее вошедших в соглашение, даровав им обещанную прежде награду за союз. После такой милости они окажут настоящую услугу своему благодетелю уничтожением того, кому они служат сейчас. Напоминаю о том, о чем ты конечно и сам не забыл: одни из них хотят себе казну и войска врага, другие — его земли. Те же три драгоценности, которые послал благородный, — получены. Да получит он в свою очередь некую безделицу, которую я ему посылаю с этим письмом. Да выслушает он то, что передаст ему устно наш доверенный посланец». [155] Бхагураяна, что это за письмо?
155
Как указывает Дхрува, секретная корреспонденция в древней Индии обычно составлялась намеренно в туманных и неопределенных выражениях. Ключом к секретному письму являлось устное толкование доверенного посланца (vacika). Дхрува ссылается на «Haravali» (54 и 167). В обычае было также посылать с письмом высокопоставленному лицу подарки. (См.: K. H. Dhruva. Notes... , стр. 158).
Бхагураяна. Любезный Сиддхартхака, чье это письмо?
Сиддхартхака. Не знаю, господин.
Бхагураяна. Ах, мошенник, ты несешь письмо и не знаешь, от кого оно? Ну погоди же! Кто это должен выслушать, что передашь ты ему устно?
Сиддхартхака (выказывает страх). Вы. [156]
Бхагураяна. Мы? Что это значит?
Сиддхартхака. Вы меня схватили, высокочтимый... я сам не знаю, что говорю.
156
Комментарий Дхуидираджи указывает, что в этом ответе содержится намек на истинное положение вещей.
Бхагураяна (взбешенный). Сейчас ты будешь знать. Бхасурака, выведи его отсюда, и пусть его бьют, пока он не сознается.
Слуга. Как советник прикажет. (Уходит с Сиддхартхакой).
Слуга. Господин, вот этот запечатанный ларчик выпал у него из-под мышки.
Бхагураяна (смотрит). Царевич, на этой печати тоже начертано имя Ракшасы.
Малаякету. Друг мой, это очевидно и есть безделица, посылаемая с письмом. Так же оставив печать в целости, открой и покажи мне.
Малаякету (смотрит). О, это те самые украшения, которые снял я с себя и послал Ракшасе. Ясно, что это письмо Чандрагупте.
Бхагураяна. Царевич, это рассеивает все сомнения. Любезный, пусть его продолжают бить.
Слуга. Слушаю. (Уходит и возвращается с Сиддхартхакой). Вот он. Избитый, он заявил, что хочет поведать нечто самому царевичу.
Малаякету. Пусть говорит.
Сиддхартхака (падает в ноги царевичу). Пусть господин дарует мне милость и обещает мне безопасность.
Малаякету. Любезный, подневольный человек может считать себя в безопасности. Расскажи о том, что было.
Сиддхартхака. Да внимает царевич. Это письмо дал мне советник Ракшаса и послал меня с ним к Чандрагупте.
Малаякету. Теперь я хочу слышать, что должен ты был передать на словах.
Сиддхартхака. Царевич, советник повелел мне передать следующее: «Мои товарищи, пятеро царей, стали твоими приверженцами. Это — властитель Кулуты Читраварман, властитель Малаянагара Синханада, Пушкаракша, Правитель Кашмира, Синдхусена, царь страны Синдху, и царь персов Мегханада. Из них первые трое царей хотят земель Малаякету, прочие двое — его войско слонов и его казну. Как великий царь даровал мне милость изгнанием Чанакьи, так же пусть удовлетворит он этих вышесказанных».
Малаякету (про себя). Как? Читраварман и другие — в заговоре против меня? Конечно, ведь они безмерно преданы Ракшасе. (Вслух). Виджая, я хочу видеть Ракшасу.
Привратница. Как царевич прикажет. (Уходит).
Ракшаса (про себя). Пополнилось наше войско перебежчиками из войска Чандрагупты, но поистине душа моя не очистилась от сомнений. Ибо