На этот раз я призвал Асмодея.

Из пола появилась голова быка, за ней – барана, а последней – человеческая, в чёрной короне.

– Я призвал тебя, чтобы просить отвести от моего отца, лорда Блаунта, губительную магию и направить её на наложившего проклятье.

– А что ты дашь взамен, заклинатель?! – прорычал демон человеческой головой.

Пришлось отдать две печати в уплату. Одну за снятие проклятья и другую – за то, чтобы оно вернулось к колдуну.

– Проклятие снято! – провозгласила голова быка.

– Проклятие… не может быть наложено! – объявила, запнувшись, голова барана.

– То есть как?! – взвился я. – С какой стати?! Я за это заплатил!

– Барон Гровенор защищён протекцией Преисподней! – сказала человеческая голова. – Печать будет возвращена!

Глифа появилась в воздухе, а затем исчезла.

– И что, никак нельзя его достать? – спросил я, чувствуя глубокое разочарование и раздражение.

– Это исключено! Договор заключён!

Ладно. Хрен с ним. Накажем этого барона и так. Главное, что проклятье снято с отца!

Завершив ритуал, я вышел в коридор и поспешил к спальне лорда Блаунта. Однако по дороге меня перехватил менталь.

– Барон Гровенор отбыл из поместья, - сообщил он. – Мы спохватились слишком поздно.

Я спохватился.

Блин, теперь придётся добираться до него другим способом. И это будет куда сложнее. Особенно учитывая, что обвинить его в покушении официально не удастся.

– Что с телом той девушки?

– Его убрали из библиотеки и вызвали полицию.

– Хорошо. Скажите, что она напала на меня. Где мисс Глостер?

– Она ожидает вас возле спальни лорда.

– Тогда проводите меня туда. Отцу скоро должно стать лучше.

В итоге разгребать всю ситуацию пришлось до вечера. Радовало лишь то, что проклятье перестало действовать, и отец скоро пришёл в себя. Я оставил его на попечение целителя, телохранителей и Арчибальда. Леди Марселлу увезли родственники. Церемонию предстояло перенести на неопределённый срок. Мы с Глорией отбыли на следующее утро, когда отец уже был, как огурчик, и переживал из-за того, что сорвал бракосочетание. Он даже не подозревал об истинной подоплёке дела. Я велел охране пока ему ничего не говорить, чтобы не волновать. Но, конечно, его неведение не продлится долго. Эрик, которого пришлось посвятить во все подробности, обязательно ему расскажет, в чём было дело. Хотя он, кажется, отнёсся скептически к рассказу о колдовстве. Ну, это его дело.

Перед нашим отъездом лорд Блаунт попросил телохранителей оставить нас с ним наедине.

– Кристофер, я не всё сказал тебе, что хотел. Всё из-за проклятого воспитания! Нас, аристократов, с детства учат сдерживать эмоции и соблюдать… пристойность. Хотя что плохого в том, чтобы сказать дорогому человеку то, что чувствуешь? В общем, ты должен знать, что я всегда и во всём готов тебя поддержать. Я уверен, что ты не подведёшь, сынок. Чем бы ни занимался. Я… люблю тебя. И горжусь! Несмотря на общественное мнение и условности.

Признаться, это был первый подобный разговор у нас с отцом. И я был удивлён и тронут до глубины души. Прослезиться, конечно, не прослезился, но был близок к этому. К собственному удивлению.

Человек в золотой маске отложил бумаги, которые изучал, и поднял взгляд на советника. Глаза в прорезях блестели оттого, что в них отражалось пламя свечей, вставленных в большой канделябр из чернёного серебра.

– Итак, операция провалилась, - сказал он со сдержанным раздражением. – Этот жирный болван Гровенор всё запорол!

– С вашего позволения, должен заметить, что не справилась с задачей «номер восемь». Ей не удалось блокировать младшего сына лорда. Он помешал барону, сняв его заклятие.

Человек в маске махнул рукой.

– Теперь уже не важно, кто именно опростоволосился! Блаунт остался жив, и придётся готовить новый план. Только после покушения он предупреждён, а значит, окружит себя ещё более мощной охраной. И сынок его, этот чёртов демоноборец, наверняка позаботится о том, чтобы к папаше никакая чёрная магия не липла. Уверен, у него хватит сил. Не знаю только, откуда он их взял! В таком-то возрасте. Этот щенок для меня – настоящая загадка. Мне даже его истинное имя выяснить не удалось. Он будто взялся из ниоткуда. Феноменальный случай.

– Не мог ли он каким-нибудь образом сменить имя? – осторожно спросил Грей.

– Сменить?! Истинное имя даётся при рождении. Его нельзя изменить. Поэтому я и в недоумении. Но это ладно. Хотя теперь я уже не уверен, что хочу избавиться от этого назойливого алхимика. Возможно, целесообразней перетянуть его на свою сторону.

– Вряд ли он пойдёт на это, зная, что мы пытались убить его отца, - осторожно заметил советник.

– А он это уже знает? Я так понял, что «номер восемь» погибла при попытке менталя Блаунтов влезть в её сознание.