— Куда, сумасшедший? — Пролепетала девушка. — Я здесь с подругой…

— Юра! — Крикнул я полузащитнику. — Срочно пошли, дело жизни и смерти. И ты, Жанна, тоже пошли и подруги бери с собой.

— А я? — Растерялась родственница Юры Гаврилова.

— Все за мной! — Рявкнул я и потащил всю разношёрстную компанию к служебному входу за кулисы.

— Да чё случилось-то? — Опомнился Гаврилов, когда мы по бурому отодвинули в сторону работницу ДК, которая попыталась нас не пустить в служебное помещение.

— Сейчас с Высоцким меня познакомишь, — на ходу бросил я.

— И нас тоже! — Разом выкрикнули девушки, еле успевая за нашим футбольным темпом.

— Да я и сам с ним не знаком, — смутился полузащитник.

Но было уже поздно, так как я, два раза стукнув в дверь гримёрки и услышав, что артист отдыхает, толкнул Гаврилова в дверь и влетел следом.

— Владимир Семёнович, тут игрок сборной СССР и московского «Спартака» Юрий Гаврилов порывался к вам для автографа. Простите сдержать не смог! — Затараторил я. — Не откажите в незначительной просьбе.

— Здравствуйте, — смущённо кивнул головой плеймейкер.

— Юра! — Улыбнулся Высоцкий, который сидел за журнальным столиком, заставленным разными напитками, со своим администратором Валерием Янкловичем, новой молодой подругой Оксаной Афанасьевой и ещё какими-то людьми. — Проходи. Пиво будешь? И вы, сударыни, не стесняйтесь, — пророкотал Владимир Семёнович с интересом посмотрев на мою малознакомую подругу Жанну, которая была гораздо красивее, чем его Оксана.

— Это наш новый нападающий Володя Никонов, — буркнул недовольно Гаврилов, показав на меня рукой.

— Никонов?! — Удивлённо воскликнул какой-то мужик из компании Высоцкого. — Так это ты вчера «Черноморцу» на последней секунде закатил шикарный голешник?!

— Было дело, — внезапно смутился я.

— Володь, помнишь, я тебе утром рассказывал, как вчера ходил на «Спартак»? — Обрадовался этот товарищ в заграничном замшевом костюме. — Вышел на 75-ой минуте какой-то пацан, извини друг, — кивнул он мне, — и наши «Черноморец» просто снесли. Прямо ураган на поле. Цунами!

— Правда? — Владимир Семенович, наконец, обратил внимание на меня. — А знаете что друзья мои, тут нам посидеть нормально не дадут. А поехали все ко мне на Малую Грузинскую. Вы на машине? — Спросил поэт Юру Гаврилова.

— Машина — это мерседес, а мы всего-навсего на колёсах, — пошутил полузащитник.

Гостеприимная квартира Владимира Высоцкого на Малой Грузинской улице знавала и более людные и шумные компании, но и сегодня вечерок вытанцовывался на беду соседей поэта громковатый. Сначала, под иностранную музыку в исполнении группы «ABBA» из проигрывателя был заставлен выпивкой и закусками мудрёный буквой «Г» стол в гостиной, затем естественно кто хотел выпил. Сам хозяин квартиры, как и я, отдали предпочтение минералке. Затем, поедая глазами красавицу Жанну, Владимир Семёнович схватил гитару и запел «Балладу о любви»:

Когда вода всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На берег тихо выбралась любовь…

«Замечательно, — подумал я. — Первый этап — втирание в доверие, выполнен. Теперь самое сложное — рассказать будущее Высоцкому, и сделать это так, чтоб он поверил и прочувствовал надвигающуюся катастрофу. Иначе я долго себе не прощу сегодняшний вечер. С парнями из ташкентского „Пахтакора“ поговорил, и одна „гора“ упала с плеч. А „гора“ Владимира Семёновича всё ещё давит на меня».

— Старик, а ты почему не пьёшь? — Вывел меня из задумчивости мужик в модном замшевом костюме.

— Спортсмен, — буркнул я.

— Юра тоже спортсмен. Так он пьёт. — Это товарищ кивнул на моего одноклубника Гаврилова, который вторую бутылку пива уничтожил за пять минут.

— У Юрия Васильевича здоровье уникальное. — Криво усмехнулся я. — А у меня — сердце, печень, почки, лёгкие и поджелудочная железа. — Отмахнулся я и про себя добавил: «как и у всех здоровых людей».

Я поля влюбленным постелю, — ревел самозабвенно Высоцкий, пытаясь хриплым магнетическим голосом околдовать всех девушек, пришедших сегодня в гости, и мою Жанну в том числе.

Пусть поют во сне и наяву!

Я дышу — и значит, я люблю!

Я люблю — и, значит, я живу.

И как только поэт выбил последний из гитары аккорды девушки, которых сейчас в квартире было девять человек, дружно захлопали, поедая Высоцкого влюблёнными глазами. «Стоп! Стоп! Пора колдовские чары с Жанны снимать, — подумалось мне. — Такая красотка нужна самому».

— Владимир Семёнович, а можно я спою нашу спартаковскую песню? — Спросил я, позабыв на секунду про смысл своего прихода в этот дом.