К полудню лесная тропа резко повернула, здесь заканчивался лес, и начиналась обширная поляна, с которой была видна река. Величественный Волхов тек спокойно и размеренно, солнце подсвечивало его темную воду, и от этого он казался еще прекрасней.

Ратмир вышел на поляну и остановился. Резкий свет солнца ударил ему в глаза. Он прикрыл рукой лицо, немного постояв и пощурившись, затем убрал руку и посмотрел на текущий Волхов.

– До чего же хороша земля наша! – закрыв глаза и устремив лицо к солнцу, проговорил молодой словенин.

Он постоял какое-то время и решил присесть в теньке у молоденькой березки. Сняв мешок с плеч, Ратмир присел и начал рассматривать содержимое. В мешке нашлась горбушка хлеба. Достав ее, он отломил половину и начал спокойно есть. Доев хлеб, Ратмир еще чуть посидел, посмотрел на обширные просторы его родной земли, на красоту родных мест, сложил обратно пожитки, встал, отряхнулся и двинулся в дорогу.

Дальше дорога пошла полем. Небольшая тропинка перешла в более широкую, хорошо вытоптанную тропу. Ратмир пошел бойчее, для него дом уже был совсем близко, и ему хотелось скорей вернуться домой, рассказать отцу, что он сделал все, как тот велел, обнять матушку, но более всего ему хотелось увидеть ту, по которой сердце скучало и щемило в груди. Он шел, вспоминая ее красоту, ее дивные голубые глаза, стройное тело, завораживающую и стеснительную улыбку: хотелось подойти к ней, заговорить, услышать ее нежный девичий голосок и не отходить от нее никуда. Ратмиру очень нравилась Лада, он работал с отцом в кузнице и каждый раз не упускал момента увидеть ее, полюбоваться. Так он шел, погруженный в свои мысли, его взгляд был устремлен вперед, к Словенску.

Ратмир шел дальше по тропе и после полудня вышел к первым избам, стоящим поодаль от града. Хаты стояли одиноко среди распаханных полей и загонов для скота. Где бы ни шел словенин, везде люд был занят работой, каждый занимался делами по хозяйству, подготавливал землю к посевам, выгонял скот на молоденькую травку. Чем ближе Ратмир подходил к городищу, тем больше встречал таких хат.

Пройдя еще немного, сын кузнеца вышел к самому Словенску. Сперва показался дубовый частокол, потом верхушка княжеской избы, а затем и весь град. Со времен Белослава городище разрослось, стало плотнее заполнено домами, приобрело более могущественный вид. Частокол был крепок и мощен, за ним всегда следил зодчий: если надо было, то меняли бревна, всегда подлаживали, где покосился, ведь ограда немало значила для словенского люда, за ней они семью свою прятали от вражьего набега. Так же следили и за рвом, чтоб не обваливался да не засыпался, сразу чистили, обновляли. Град был сложен очень компактно и уютно, хаты стояли близко друг к другу, дворы были объединенные, и поэтому град казался одним целым, как кулак, готовый отразить вражеский удар.

Княжья хата находилась в другом конце от входа, на небольшом пригорке, возвышаясь над остальными домами. Народ сам настоял поставить своему князю жилье, да такое, чтоб от других отличалось, – люди любили Гостомысла и почитали. Не хотелось им, чтоб приезжий люд смотрел на него свысока, вот сами и возвысили. Гостомысл не противился, со всеми вместе работу выполнял. Изба получилась отменная: резное крыльцо, красивые окна с резьбой. Высокая и величавая, она возвышалась над городом. Вокруг обнесли ее невысоким забором и сделали небольшие ворота – все как полагается у князей. Гостомысл любил своих людей, судил по справедливости, потому и уважение заслужил на века, и народ его возблагодарил.

Ратмир вошел в град не спеша, стражи никакой на воротах не было, он спокойно вошел в городские ворота и направился, как и всегда, к торговой площади. По пути он встретил пару знакомых человек, обменялся словами, поприветствовал стариков и вскоре вышел на торговую площадь.

Торг представлял собой особое зрелище. Поскольку весна пришла в земли словен еще не полностью, то площадь не была забита, но все равно люду было там немало. На торг уже съехались некоторые купцы из других городов, но в основном продавался товар с зимы, тот, что был перекуплен или создан собственными руками. Например, товары кузнечного мастерства имели большой спрос, также продавались разные ткани, платки и ткацкие изделия. Меньшим спросом пользовались изделия резьбы по дереву, многие могли и сами вырезать не хуже, но не все делали так красиво, как мастера. Обычно продавалась еще выпечка и разная снедь из мяса, но весна была на дворе, и потому нечем было побаловать народ на торгу.

Люд толпился возле того товара, который был ему интересен. Особенно женщины, они толпились возле новгородского купца Гостяты, товар которого они любили, потому что он торговал платками и разными тканями. В этом году он прибыл раньше обычного, привезя с собой немало красивого товара. Гостята хотел выторговать больше прибыли и потому прибыл в начале весны.

– Гостята! Рано ты в этом году, да и еще с таким товаром!

– Град ваш нынче разрастается, мощен становится, много люду к вам на торг собралось, так, если будет не протолкнуться от купцов, какой же спрос у меня будет? Вот я и пораньше к вам.

– А товару привез отменного! Ты, что ли, зимой с детишками на снегу не играл, в санях по морозу не разъезжал? – не отставал от купца мужик.

– Зима моя у римлян прошла, у них снега не бывает. С детишками своими играл, баловал их, но на санях не ездил, мороза не видал, – купец отвечал спокойно, ему даже было забавно общаться с людьми.

– А как живут эти твои римляне, когда с баньки натопленной на мороз не выскочить зимой да на охоту по снегу не сходить, лес спящий посмотреть? – Словенин заинтересовался рассказом купца и с еще большим рвением начал расспрашивать его. – Ведь земля наша очень красива, когда спит под одеялом снежным.

– Земля у них совсем другая. Зим холодных нету, солнце светит постоянно, и тепло от этого, – купец старался говорить так, чтобы заинтересовать еще людей, – народ не носит одежды тяжелой, в рубахах коротких только ходят и сандалиях из телячьей кожи. Народа у них много разного, рассказывают каждый про землю свою, откуда путь свой держали к римлянам.

– Дивный народ эти римляне, и земля у них не такая, как у нас, повидать бы ее, землю ромейскую.

– Так ты в Новгород иди, а там купцы ходят, с ними и доплывешь до ромеев!