Шаги приближались. Постепенно щеколда стала поддаваться. Оставалось уже совсем чуть-чуть.

– Эй, ты что там делаешь? – Из-за поворота показался охранник, следом за ним, хитро ухмыляясь, вышел мойщик окон.

– Это насчет него я предупреждал, – сказал он.

В этот момент щеколда отъехала в сторону. Растяпкин распахнул раму.

– Стой! – крикнул охранник. – Немедленно слезай!

– Вылезай, некогда нам разговаривать, – забеспокоился хомяк.

Семен проскользнул в окно и оказался прямо на автомобильной стоянке.

– Немедленно вернись! – высунулся в окно охранник.

– Мне надо бежать! – крикнул Растяпкин.

Он успел сделать лишь несколько шагов.

– Что это? – вдруг завопил хомяк.

Отражая яркий свет солнца, на асфальте валялся видеобраслет Муромца. Золотые пластины с разноцветными камешками переливались. Никто бы и не догадался, какой мощный процессор вмонтирован внутри.

Растяпкин быстро поднял видеобраслет.

– Наверное, он слетел, когда Муромца затаскивали в машину.

– Эй ты, рыжий, стой! – Охранник вылезал через окно.

2 сентября, 11 часов 12 минут

– Стой! – снова крикнул охранник. – Вернись немедленно!

Семен заметил, как позади охранника показался мойщик окон, который преспокойно пошел в другую сторону и исчез за домами.

– Чего уши развесил? – вскричал хомяк. – Беги давай!

Растяпкин помчался через автомобильную стоянку, пересек газон и выскочил на тротуар. Расталкивая возмущенных прохожих, он спешил вперед.

– Эй, поосторожней! – возмутилась дама, спрятавшаяся от яркого солнца под раскрытым зонтиком.

– Ну извините! – крикнул сидевший на плече Растяпкина хомяк и помахал лапкой.

– Ах! – сказала дама. – У меня солнечный удар.

– Стой, тебя же недолечили! – крикнул охранник. – Граждане, помогите поймать больного!

Несколько человек обернулись, но никто и не думал бросаться к Семену.

– Сам лови своего бешеного, – сказал кто-то из прохожих.

– Да не бешеный он, а просто больной! – в отчаянье крикнул охранник.

Но никто не решился проверять его слова. Люди шарахались от Растяпкина. Охранник безнадежно отстал.

Семен выбежал на набережную и наконец остановился, чтобы перевести дух.

– Ой, что это? – Хомяк поднялся на задние лапки и смотрел на реку. – Видишь, вон там, на самой воде.

Семен сначала не понял, что могло обеспокоить Федора, но потом заметил один из патрульных катеров академии: синего цвета, небольшой с очень низкими бортами и вытянутым корпусом.

– Это свои. Правда, людей там нет, только техника, – объяснил Растяпкин. – Патрулирует город. Если что-то случится, то сигнал с катера поступит в академию.

– Понятно, – протянул хомяк, продолжая разглядывать катер.

– Сейчас перейдем через мост и доберемся до входа в транспортал, – сказал Семен. – Пользоваться ближайшим входом нельзя, так нас учили.

Федор оторвал взгляд от катера и тихо пискнул, ему никогда не нравилась система скоростных подземных ходов. Ланта, скоростная кабинка, за двенадцать с половиной минут доставляла из одного конца города в другой.

Людей на мосту было много, утомленные жарой, они шли медленно. Хомяк ворчал, советовал кого-нибудь пнуть или, по крайней мере, наступить на ногу. Дважды Федор посылал более чем обидные замечания. Люди думали, что эти слова сказаны Растяпкиным, и ему приходилось уворачиваться от незаслуженных подзатыльников. Семен просил хомяка помолчать, тот обещал, но через несколько шагов снова нарывался на неприятности.

– Сам попробуй молчать в такой духоте, – огрызнулся хомяк на очередную просьбу вести себя спокойно.

«А зимой он не сможет молчать из-за холода», – подумал Растяпкин.

Какое-то время Федор сидел спокойно, но вдруг захлюпал – такой звук у него обычно обозначал смех.

– Ой, ну надо же! – веселился зверек, когда они были ровно посередине моста. – Сегодня не только ты один глупо выглядишь.

Растяпкин посмотрел через дорогу, на противоположный тротуар. Там через толпу пробиралась девчонка. Люди ругались, толкались, она что-то отвечала, отчаянно работала локтями и упорно двигалась вперед.