– Пей... пей.
– Голос уже не требовал, а манил, обещая нечто заманчиво желанное.

Владимир так резко рванул руку с зажатой в ней рюмкой к губам, что нечаянно зацепил пальцем распахнутый ворот рубахи. Рука дрогнула, и содержимое выплеснулось на стол.

– Ох...
– Вырвалось у Вари невольное восклицание. А с глаз Владимира словно сорвали полог.
– Он хлопнул ресницами и повернул голову на звук показавшегося вдруг совершенно чужим и неуместным голоса. И возле самого своего лица он увидел ее руку. И вздрогнул от ужаса. Впрочем сама кисть была совершенно под стать прекрасной соседке. Белая и гладкая, с ровными без единого заусенца ноготками, поразило его зрелище прикрытого длинным рукавом цветастого платья предплечья. Тонкая, пергаментно желтая морщинистая кожа с бляшками пигмента обтягивала костлявое старческое запястье.

– Э-э...
– Не зная, как отреагировать, Владимир перевел взгляд на Варино лицо.

– Что?
– Смущенно улыбнулась она в ответ.
– Пролил? Не беда, я сей... И тут она поняла, что означает его взгляд. Улыбка сменилась недоброй гримасой. Превращение вышло столь стремительным, что Терехов даже не успел понять, что больше испугало его, странное несоответствие или эта метаморфоза.

– Кто ты?
– Резко, словно это и не она только что была столь мила и обаятельно рявкнула Варвара.
– Ты кощун? Да? Говори, ну...

Голос сорвался на хриплый крик. Теперь он звучал как в первый раз. Желчный голос древней, сварливой старухи.

– _Ка...какой, кощун?
– Владимир никак не мог взять в толк, что стал свидетелем мгновенного превращения самой желанной в о всем свете женщины в неряшливую, с редкими, жесткими волосками под крючковатым бугристым носом старуху.

– И правда... Чегой-то я.
– Вовсе не слушая ответа сидящего за столом гостя.
– Ну тогда придется иначе. А как бы славненько вышло. Хлебнул милок... Хе-хе-хе... И готов супчик... Но знать не судьба. Ладно... Ничего. Сейчас ты у меня сам...

Старуха не закончила, и вытянула перед собой костлявые пальцы.

– Белым снегом заклинаю... Черным ветром ворожу...
– Запричитала, загундела карга неразборчивый речитатив.

Странное дело, чем дольше бормотала старая ведьма, тем легче становилось на душе у Владимира. Он перевел дух, словно вынырнувший из глубокого омута пловец, внимательно глянул на отвратительно суетливую в своей ворожбе старуху. Перевел взгляд на стол и едва не охнул. Вместо душистого ,горячего картофеля в глубоком блюде лежала я оскаленная волчья голова. Мертвые глаза мутно таращились на окружающий мир.
– Ты старая, совсем сбесилась?
– Внезапно произнес Терехов, сам не ожидая от себя этакого спокойствия.
– Сбесилась?

– Кха.
– Подавилась словами бабка.
– Громко, словно сработала большая мышеловка, щелкнула желтыми зубами.
– Знать не прост... Ну держись.

Отступила на середину ставшей вдруг несоразмерно просторной комнаты, застыла на миг, вытянувшись столбом, и взмахнула неведомо как оказавшимся в ее руках посохом. Клубок ядовито вонючего, с черными прожилками огня оторвался от резного наконечника и полетел в сидящую у стола жертву.

"Амбец.
– Только и успел подумать Владимир следя за плывущим к нему сгустком. Но тут случилось непредвиденное. Ножка гнутого венского стула вдруг подломилась, а Владимир полетел на пол. В последний момент сумел подогнуть шею, кувыркнулся, и встал на колени. Сполох огня пролетел над его головой, едва не опалив волосы, ударился в темное стекло и метнулся назад. Казалось, его полет даже ускорился. Миг, и он вонзился в грудь не ожидавшей такого поворота ведьмы. Взметнулся в стороны водопад неоново ярких, ослепительных искр, и тело колдуньи кутало огненное облако. Горящая старуха метнулась к дверям, но промахнулась и с грохотом ударилась о стену. Покатился по полу посох.

Владимир ухватил подкатившийся совсем рядом с ним костыль, вскочил на ноги и кинулся мимо корчащейся на полу старухи. Уже у самого порога обхватил ладонью лямку рюкзака и выскочил вон.

В себя пришел уже за оградой. Остановился посреди плешивого пятачка и обернулся, со страхом глядя на черный провал распахнутой двери. Прошло несколько секунд тишины, а затем из проема ударил столб огня. А следом с громким дребезгом вылетели стекла в окне. Полыхнуло, и языки поползли уже по крашеным синей краской ставням, перекинулись на карниз низенькой крыши , юркой змейкой взлетели на самый конек крыши.

Терехов отмер, забросил рюкзак на спину и рванул в сторону леса, отчаянно, словно лыжник, идущий в горку, помогая себе зажатой в руке палкой.

Глава 4

Заставил себя оглянуться, Владимир только когда в глазах замелькали белые мушки, вызванные усталостью от долгого бега.

Быстро, с опаской метнул взгляд за спину, и не обнаружив там ничего кроме уходящей вдаль тропинки да шумящих на ветру крон деревьев, без сил опустился прямо на траву. Отдышался, выполз из цепляющихся за плечи сырых лямок и медленно поднялся на дрожащих ногах.

"Вот тебе бабушка и Юрьев день. Выходит, как не дико это звучит, все было? И умерший колдун и терпкое, непростое питье, и разговоры о преемственности некой силы не просто плод воображения”?
– озадачено поморгал ресницами, стараясь сообразить, какие новые проблемы может доставить ему это нежданное наследство.

" Да какие тут могут быть предположения? И что собственно это за силы? Заговоры, заклинания, или чего еще они применяют? Я ведь как был в этом вопросе профан, так и остался. Тут еще эта... карга старая. И чего ей вдруг от меня понадобилось? Неужели съесть? А Варя хороша. Эх, с такой бы ведьмой, да на сеновал.
– Увлекшись не заметил, как произнес последние слова вслух.