Шрифт:
Вот так! Спастись-то спаслись, но теперь они с Аникой в осаде.
И вдруг подумалось – огонь! Не может же быть, чтоб во всём замке, пусть и заброшенном, не нашлось кремния да кресала?
Успокоив как мог лошадь, Джорен направился к замку и приоткрыл тяжёлую дверь.
Что-то здесь было не так. Неправильно. Только подумав об этом, Джорен понял: дверь! Она открылась легко и совсем тихо! Ни скрипа, ни скрежета, какие приличествовали бы честным дверным петлям, семь лет без дела простоявшим.
Внутри оказалось темно. Но испугала Джорена не темнота, а запах. Так пахло на кухнях самых богатых домов, куда Джорен привозил свои цветы. По тёмным коридорам разносился аромат свежесваренного кофе. В замке кто-то жил!
Но он же не вор какой-нибудь. Ему всего-то и нужно – огня раздобыть, чтоб волков отпугнуть, да уехать восвояси. Дома волнуются уж поди. И Джорен робко позвал:
– Эй! Есть здесь кто?
~~~
– Руз…
– Да, няня!
– Руз, а вдруг это он?
– Вот этот вот?
– А что? Видный мужчина. Не дворянин, но одет чисто, опрятно…
– Ах, няня, он же старик!
– И что?
– Няня, мне-то сколько, ты помнишь? И хочешь выдать меня за него? Да он на вид старше моего отца!
– Лучше за старика замуж, чем умереть в семнадцать лет. Уверена, и батюшка ваш так же скажет. Вы видали? На кусту всего две розы осталось.
– Ох, няня, не напоминай…
– Так что? Дадите ему уйти?
– Пусть убирается на все четыре стороны… Нееет!!!
~~~
Либо обитатели замка попили кофе и уехали, либо попрятались от Джорена. Всё кругом чисто, красиво – и ни души. То, что требовалось, Джорен нашёл вмиг – связку факелов и горящий камин, чтобы поджечь один. Никакой волк теперь близко не подойдёт! Подумав, оставил на столе, на видном месте, несколько монет. Снял с пояса тяжёлый кошель, чтоб не мешал от волков отбиваться, приторочил к козлам. Сложил там же факелы – надо будет привязать по-хитрому, чтобы и не попадали, и выхватывать по одному было легко. Воткнул в землю горящий факел, да пошёл почесать за ушком беспокоившуюся Анику. И тут прямо перед глазами увидел отцветающий розовый куст. Старый, неухоженный, неопрятный. Несколько лет его никто не подрезал. Может, весною уже и не зацветёт. И два последних цветка на нём. Но что это были за цветы! Огромные, ярко-алые, бархатистые. Джорен не то что не видел, и не слыхивал о таких.
– Надо же! Будет и тебе подарочек, Ламмерт, – пробормотал садовник, снял с пояса свой неизменный рабочий инструмент, и ловко и аккуратно срезал один цветок, оставив ножку подлиннее, как раз Ламмерту на черенки.
В тот самый миг, как роза оказалась в руках у Джорена, раздался такой страшный рык, какого ни до, ни после этого слыхать ему не доводилось. Деревья покачнулись. Воткнутый в землю факел опрокинулся и потух. Волки, уже перебравшиеся на этот берег реки и совавшие морды сквозь решётки ворот, взвыли и кинулись наутёк. Кто сумел извернуться – по мосту удрали. Кто нет – в реку свалились. Сами ворота распахнулись, Аника, прижав уши, рванула с места и исчезла вмиг – только факелы, так и не привязанные к козлам, наземь попадали.
Джорен от ужаса остолбенел и крепко сжал в руке срезанную розу, не заметив, как острый крепкий шип на всю длину воткнулся в ладонь. Ему бы бежать стремглав, как Аника, или как те же волки. Но он стоял, что твой пень, и смотрел, как от замка прямо на него движется на задних лапах страшное невиданное чудище. Разъярённое, косматое, ростом на голову выше человека. Из пасти клыки торчат, что у кабана, на лбу рога бычьи, на задних лапах копыта, на передних – когти, как у рыси, а длинный тонкий хвост, словно кнутом, так и хлещет по земле – трава, будто скошенная, в стороны разлетается.
– Как ты посмел? – на последнем слове грозный рык перешёл в пронзительный визг.
– Что посмел, господин мой?
Чудище в ответ опять взревело так, что Джорен потом диву давался, как не оглох.
– Я только взял факелов вязанку. Волков отогнать, – попытался он оправдаться, когда зверь устал реветь. – И не бесплатно. Деньги я там, на столе оставил.
– Что мне твои факелы и твои деньги?! – разъярилось чудовище. – Как ты посмел сорвать розу?!
Только теперь Джорен вспомнил о цветке у себя в руке и, невольно разжав ладонь, выронил его. От изумления он и бояться забыл:
– Этот куст отцветает. Роза, что я срезал, и сама завяла бы через несколько дней.
Чудище молчало. И Джорен мог бы поклясться, что в глазах его отразился ужас. Проследив за его взглядом, Джорен увидел свою окровавленную ладонь.
А чудовище схватило одной когтистой лапой упавшую розу, другой подняло в воздух за ворот кафтана немаленького Джорена и, как пушинку, понесло его к замку.
Там оно долго взбиралось по лестнице, так и держа Джорена на весу, открыло какую-то дверь, швырнуло свою ношу на что-то мягкое и ушло прочь, бросив на ходу: