Петр густо покраснел.

– А зачем Трофименко в будущее?
– искренне удивилась физкультурница.
– И так у него родители из-за границы не вылезают и уж чего, конечно, только не привозят...

Петр покраснел еще больше: он вспомнил, что именно из-за привезенного родителями видеомагнитофона не успел убрать улику. Если бы успел, все так и осталось бы в тайне и Изобретателю не пришлось, спасая положение, приглашать в будущее весь педагогический коллектив.

– Галина Сергеевна, вам не стыдно?
– тихо спросила Вера Владимировна, но ее перебила Аркадия Львовна.

– Вот Марину Букину надо взять, - сказала она.
– У нее все благополучно, и успеваемость, и родители оба зубные врачи.

– Если я ретроград, - вдруг выкрикнул Петр Ильич, - то знайте: никогда ваше кривлянье и дрыганье, которое называется преподаванием физкультуры, не заменит высокого и чистого...

Наступила тишина. В брелоке что-то щелкнуло.

– Пленка кончилась, - догадался Костя, и в тот же момент, словно он специально дожидался, на пороге лаборантской появился Изобретатель и рукой вытер пот со лба.

– Вот и все, - объявил он со счастливой улыбкой, - если хотите, мы можем сейчас, без них...

Он посмотрел на часы, и лицо его стало огорченным.

– Нет, через три минуты уже перемена, а потом подряд несколько уроков надо провести. Так что отправляемся в шесть часов, как мы решили там, в учительской, и не на десять-двадцать лет вперед, а сразу на век, на два, чтобы нагляднее ощутить перемены.

– Лаэрт Анатольевич, - непривычно тихо начал Петр, - там у вас пленка кончилась, а про меня они говорили...

Изобретатель не отвел взгляда.

– Да, действительно пленка кончилась, - ответил он, - а я в пылу разговора как-то этого и не заметил и не перевернул микрокассету... Но ты не обращай внимания на то, что говорили отдельные члены нашего педагогического коллектива. Люди бывают разные, среди учителей - тоже, да ты и сам это уже, конечно, знаешь. Но жалко, что ты не можешь услышать, что про тебя говорила Верочка... то есть Вера Владимировна, да и сам Степан Алексеевич одобрил, как ты диплодока выгонял...

Петр просветлел. А Косте Костикову давно уже не давала покоя одна мысль:

– Лаэрт Анатольевич, но это что же получается? Они ведь хотят набрать в будущем разных вещей и привезти в наше время. А вдруг там, чего доброго, и в самом деле уже все бесплатно, и наберут! Это и будет тот самый поворот в ходе истории...

Изобретатель весело хмыкнул.

– Не будет поворота! И вот почему: у моей машины есть одна особенность. Ты помнишь, что Златко и Бренк носили свой блок хронопереноса постоянно с собой, и это позволяло им свободно перемещаться в пространстве. А моя машина остается на одном месте, она переносит людей только сквозь время. Так вот, возможность передвижения в этом случае невелика. По сути, мы все время будем на одном месте, ограниченном радиусом в семь-восемь метров. Если кто-нибудь попытается отойти в сторону, будущее само вытолкнет его на прежнее место, так что вряд ли они смогут походить там по магазинам. Будут стоять и смотреть по сторонам, только и всего!

– Лаэрт Анатольевич, - застенчиво спросил Петр, - а мы можем отправиться в то время, где живут Златко и Бренк? Сможем их повидать?

Изобретатель задумался, потом честно ответил:

– Все-таки, чего кривить, моя машина не очень еще совершенна. А тут нужна особая точность. Я попробую настроиться на шестидесятые годы XXIII века, но ваших ребят нужно ведь искать еще и в пространстве...

Петр и Костя уныло переглянулись, и тут же зазвенел звонок.

– Ну, до вечера, - сказал Изобретатель и положил ключи с магнитофоном в карман.
– В той части разговора, которую я не записал, постепенно пришли к решению, что отправимся ровно в шесть... Да не огорчайтесь вы! Чего только не бывает на свете! Может, найдем и Златко с Бренком. Не в этот раз, так в другой.

5. Третье путешествие во времени

В пять часов вечера Петр пошел к Александре Михайловне на кухню, где она готовила великолепный праздничный ужин.

– Бабушка, а у тебя пельмени в морозилке есть?
– спросил он.
– Мне бы пачки три-четыре...

– Нет сейчас нигде пельменей!
– ответила Александра Михайловна.
– Их, должно быть, тоже теперь на экспорт отправляют, за валюту, куда-нибудь в Сенегал или в Новую Каледонию!

Бабушка замолчала, внимательно посмотрела на Петра и все поняла.

– Постой, значит, сегодня вы собираетесь... Петр кивнул.

– Ты только родителям ничего пока не говори, ладно? Они только утром приехали, от самой Африки летели, устали. Пусть пока отдохнут. А к ужину я должен вернуться.

– Постой, постой, - сказала Александра Михайловна и стала складывать в пакет только что испеченные пирожки.
– Пельменей нет, так вот это им от меня передай, если встретишь. И привет, конечно.
– Голос ее дрогнул.
– Такие славные ребята! Ну, ни пуха вам ни пера! Да и Лаэрта вашего тоже угости, я как-то его теперь зауважала. Подожди, я тебя поцелую!