— И благодарны Талии за ее безумную идею с наказанием Элиз, — с легким ехидством продолжила мою мысль Ковалевская. — Как бы это не звучало дико, но по большому счету так и есть на самом деле. Большая беда превращается в благо для всех. А Талия… Она теперь впала в другую крайность. Если раньше все вокруг становились жертвами ее «гениальных» идей, то сейчас она приняла на себя роль жертвы — несет себя на алтарь богам ради Родерика. Маятник в ее сознании резко качнулся в другую сторону. Поскольку Талия Евклидовна слишком неуравновешенна, амплитуда этих отклонений очень высока — такое редко бывает с обычными людьми. Но при всем этом Евстафьева неглупая девочка, и со временем она найдет золотую середину для себя, где будет ей комфортно с собой, с Родериком и близким людям.

— Госпожа Ковалевская — большой психолог, — я улыбнулся, пропуская княгиню на платформу подъемника. — Ты очень хорошо понимаешь людей. А главное, особо хорошо понимаешь меня. За это тебе особая благодарность.

— И ты меня понимаешь лучше всех. Даже сравнить не с кем, — мы были на платформе одни и Ольга, прижавшись ко мне, потянулась к моим губам за поцелуем. — Мне хочется делать для тебя больше приятного. Если угодно, то я в большой мере тоже готова жертвовать многим ради тебя. Даже если это приятное тебе иной раз заключается в других женщинах, я уступаю, лишь прошу, чтобы ты не заигрывался, помнил в первую очередь обо мне.

— Ты не представляешь, как я благодарен тебе, что ты прощаешь мои вольности. Мне трудно быть другим, — я не мог ей это полностью объяснить, но я таким стал за тысячи лет. Полюбезничать, обнявшись, нам не дали открывшиеся двери — платформа опустился на первый этаж.

— Кстати, Денис прислал сообщение. Хотел, чтобы мы навестили его завтра, а лучше сегодня, — сказала княгиня, кивнув охранникам вежливо попрощавшихся с нами.

— Не знаешь, в чем именно вопрос, — я вспомнил, что мой эйхос тоже подавал сигнал пришедших сообщений, пока мы общались с Родериком и Талией. И если на первое и второе от барона Ахметова я ответил, то пришедшее позже как-то подзабылось. Нащупав эйхос на ремне, я щелкнул магнитной застежкой.

— Не знаю. Думаю, речь о Майкле, миссии в Лондоне. Об этом намекнул папа. Да, кстати, этот барон Малиновский ему в самом деле знаком. Обещал разобраться и еще… — Ольга сбежала за мной по ступеням к началу аллеи, — твоя миссис Барнс может радоваться — документы на нее готовы. Теперь она не миссис Барнс, а баронесса Елизавета Борисовна Стрельцова. И у нее даже есть Родовая книга.

— Борисовна?! — я расхохотался, забыв про эйхос в руке. — Отчего она Борисовна? Уж не по твоему ли отцу?

— Не придирайся, Елецкий. Мне она точно не сестра. А фамилия ей эта идет. Ведь постреливать она любит, — Ольга тоже развеселилась следом за мной.

Лишь выходя в сквер, я вернул внимание к эйхосу, который так и держал в руке. Нажал боковую пластину, оживляя туэрлиновый экран, и увидел в мерцающей строке, что пришло сообщение от Майкла.

Глава 15

Воины пера в деле

— Что там? — Ольга сразу почувствовала, как беззаботность в один миг слетела с меня.

— Майкл, — коротко ответил, не спеша включить прослушку.

— Так включай! — княгиня тоже стала серьезной.

— Давай в эрмике, — решил я, осознавая важность сообщения и в то же время понимая, вряд ли сказанное Майклом в этом послании будет исходить напрямую от него самого. Скорее всего, господин Милтон произнесет то, что его заставят говорить люди герцога Уэйна. Хотя вероятность того, что Майклу каким-то образом удалось выйти из-под их опеки, я не исключал. Может он каким-то образом добрался до своего эйхоса или сумел сбежать. Хотя то, что он смог сбежать, да еще со своим эйхосом — это из разряда совсем невероятного. Майкл для этого слишком нерешительный и не воспользовался бы ситуацией, если бы такая подвернулась.

Я открыл «Гепард», устроился на свое место за рулем, пустил генератор и потянулся к коробочке «Никольских».

— Елецкий! Включай прослушку! Я жду! — возмутилась княгиня.

— Мы разве куда-то спешим? — я с улыбкой посмотрел на свою почти жену. — Эх, Ольга Борисовна, что за нетерпение? Как меня водить за нос на любопытстве, так это у тебя прямо-таки любимое пристрастие. Сейчас закурю, приду в надлежащее состояние духа и…

— У нас встреча с журналистами через полчаса! — Ковалевская явно злилась.

— Иди ко мне, — я поманил невесту пальцем, и когда она чуть подалась вперед, притянул ближе, поцеловал в губы. — Успеем. Здесь ехать от силы минут пятнадцать.

Затем я плавно тронул «Гепард», вложил эйхос Ольге в руку и сказал:

— Включай! Глава семьи дает тебе добро!

— Ты меня злишь, Елецкий! — вспыхнула она.

Мне сейчас было приятно ее подразнить. Ольга, когда возмущается, она особо мила.

— А как же психология, проработки? Поработайте над этим, Ольга Борисовна, — сказал я и мой голос почти слился с первыми словами, произнесенными бароном Милтоном: