Вернув, наконец, самообладание, Рита натянула доброжелательную улыбку, поприветствовала представителей Кёдан Ямабуси, и предложила зайти выпить кофе, пока подготовят митинг-рум, поскольку столь многочисленная делегация совершенно неожиданно прибыла преждевременно.

– Не будем тратить время впустую, - отказался Лев, - это положительно влияет на бизнес. Полагаю, мы обсуждаем достаточно крупные обороты, чтобы наше сотрудничество заняло приоритетную позицию в вашем графике. Мои сопровождающие неприхотливы, и готовы вести переговоры в любой обстановке, пренебрегая удобством и прочими капризами.

– Спартанская закалка, да? – Ухмыльнулась Рита, покосившись на Льва. Она неспеша направилась ко входу в бизнес-центр, поддаваясь его настойчивости.

– У нас не принято уделять внимание излишествам, не влияющим на суть дела. – Пояснил тот, ответив на ее взгляд непроницаемым лицом. – Привередливость не нашла понимания в нашем коллективе, поэтому сконцентрированные на своем комфорте сотрудники у нас не задерживаются.

– Разве мы зарабатываем не для того, чтобы приобретать блага и тем самым делать собственную личность прекрасней?

– Блага развращают личность, вам ли этого не знать. Позволяя потакать своим прихотям, рождающимся пропорционально достатку, личность начинает мыслить нестандартно, видя все больше новых возможностей, и тем самым отклоняется от регламента выполнения своих задач, пренебрегает необходимыми правилами, придерживаясь которых изначально, и обрела тот развращающий достаток. Индивидуальность начинает выбиваться из коллектива, нарушая отлаженные процессы, построенные на ее функциях. И если у индивидуальности нет достаточной воли, чтобы контролировать в себе подобные импульсы, рано или поздно она пересекает черту, когда начинает нарушать общепринятые нормы, приводя своим противостоянием, в конце концов, к краху всей системы.

Растерявшись от неожиданной социологической теории, Рита замешкалась с ответом, но едва осознала сказанное, как раздражение и даже какая-то злость от несогласия захлестнули разум. Она собралась поспорить, противостоять этому надменному корпоративному фашисту, подсознательно даже испытывая желание, чтобы сделка сорвалась. Но не успела ничего произнести.

Над головой прогремел взрыв.

Пушистые черно-оранжевые облака огня распустились из окон на верхних этажах небоскреба. Время остановилось на мгновение, позволяя разглядеть мириады сверкающих осколков вылетевших окон, устремляющихся жалящим роем в беспечных прохожих на площади. Грохот заполнил пространство плотной массой, заставляя вибрировать поверхности и приседать перепуганных офисных работников, вышедших на улицу покурить свои электронные испарители.

Рита замерла, оцепенев от колоссального зрелища, не сразу поняв, что происходит – шок словно блокировал осознание. А в следующее мгновение мысль, заставляющая нутро провалиться в пустоту, пронзила мозг раскаленным стальным острием – это был ее офис! Весь этаж вспыхнул неудержимым пламенем, превращающим в труху и пепел всех, кому не посчастливилось там присутствовать.

Первые мгновения ошеломленная Рита не понимала, что должна чувствовать, разум был перегружен потрясением. Но затем сознание захватила экстремальная паника - люди, с которыми она строила свой бизнес и свою жизнь, с которыми проводила больше времени, чем с кем бы то ни было; люди, посвятившие себя ее идеям и мечтам, погибли просто потому, что пришли на работу. И постепенно откуда-то изнутри начало подступать разъедающее чувство безнадеги, несущее за собой едва сдерживаемые слезы

Лев сбил ее с ног, накрывая голову полой пиджака. По плиткам площади зазвенели осколки выбитого стекла, оставляя кровоточащие порезы на открытых участках кожи окружающих людей. Раздались вопли, грохот падающих обломков. Криками ужаса наполнилась вся площадь. Рита чувствовала, как тоже желает заорать, но не от страха, а от захлестнувшей пелены ярости, желая перекричать остальных, заставить их заткнуться с их мелочными личными испугами, не имеющими никакого веса в сравнении с потухшими жизнями ее коллег. Она хотела заорать так громко, чтобы повинный в этом преступлении немедленно предстал перед ней и познал невыносимые страдания от ее рук.

Рита стиснула зубы, подавляя в себе эмоции и панику. А дальше все стало происходить очень стремительно. Лев легко подхватил ее и потащил куда-то прочь.

– Скорее, нужно убираться отсюда, здесь небезопасно! Минивэн подхватит нас на улице. – Кричал ли он от волнения или чтобы она расслышала его в окружающем шуме, или его голос оставался спокоен? Теперь невозможно вспомнить.

Рита только и успела оглянуться, чтобы увидеть, как, прижимая рюкзак к груди, Франсуаза семенит следом в окружении солдат, которые ничем не пытались помочь девушке. Широкая полоса футуристических очков, напоминавших забрало от мотоциклетного шлема, скрывала выражение ее глаз, но лицо стало совершенно бледным, резко контрастируя с яркой желтизной волос, казавшихся на солнце канареечными.

Вокруг царил хаос столпотворения. Одни бежали, не выбирая направления, другие съежились на земле среди убитых обломками, кто-то пытался тащить раненых, а некоторые замерли в ступоре, не в силах оторвать от кошмара широко раскрытых глаз.

Минивэн Toyota резко затормозил на обочине как раз в тот момент, когда Лев дотащил Риту к краю площади. В открытом окне кабины хмурились эпатажные наемницы близняшки Silent Twins. Рита сразу узнала блондинку Амунет, которая сидела дальше на пассажирском сиденье, оказавшемся слева в праворульной машине. Не то чтобы они были близко знакомы, но, скажем так, участвовали в общем проекте. Ее темноволосая сестра сидела за рулем, свесив локоть за окно.