Наверное, здесь уместно вставить объяснение о моей скромной роли в издании этой книги. По-моему, задача редактора заключается в том, чтобы как можно меньше мешать автору, чью книгу он редактирует. Начинающий литератор питает вполне естественную слабость: он желает войти в число писателей рука об руку с другом, пусть и скромным; мы все инстинктивно боимся тайн ремесла или реакции той части общества, о которой мы прежде не догадывались. Особые трудности связаны со сносками. В книгах такого рода их считают в лучшем случае скучной необходимостью; однако подрастает новое поколение читателей, а человеческая память коротка; поэтому нельзя избежать некоторых пояснений. По возможности я старался ограничиваться истолкованием неясностей. Все сноски сделаны мною, за исключением тех, которые принадлежат автору.

В дневниках княгини опущены места избыточные или непригодные для публикации. Княгиня трудилась необычайно усердно; остается только гадать, как у нее хватало времени, чтобы сделать даже половину того, что ею сделано. Дневник она вела всю жизнь, регулярно и достаточно подробно. Ее дневники занимают несколько толстых томов; я подсчитал, что они содержат больше полумиллиона слов – то есть почти половину того, что можно насчитать в двенадцати романах Стивенсона!

Воспоминания княгини – не только подробный портрет ее времени, но и проявление глубочайшего интереса к жизни, и яркий автопортрет. В мемуарах перед нами раскрывается душа женщины; показаны ее победы, страсти, ошибки и поражения. Читатель узнает, как она справлялась с огромными и на первый взгляд непреодолимыми трудностями и разочарованиями и как, в конце концов, она добивалась победы.

Жизнь щедро одарила ее. В день свадьбы она, среди многих других украшений, получила право носить знаменитое плесское жемчужное ожерелье, длина которого составляет семь ярдов. При одной мысли о нем задрожит любая девушка. Княгиня фон Плесс пользовалась всеми преимуществами титула, не сковывая себя утомительными правилами и ограничениями; она была невероятно богата.

Постепенно все это оказалось в прошлом. Воспоминания княгини доказывают, что дары, полученные при рождении, – здоровье, чувство юмора, способность завоевывать и сохранять любовь и дружбу, глубокая и неугасимая любовь к природе, цветам, животным, путешествиям, книгам, умение любоваться красотой и трудиться, – на самом деле единственные неистощимые источники душевного спокойствия и счастья; кроме того, княгиня всю жизнь неустанно трудилась ради общественного блага.

Майор Десмонд Чепмен-Хьюстон

Думаю, эти строки моей кузины Маргарет Сэквилл лучше, чем все, что я читала, отражают представления ребенка о жизни. «Взросление» должно открывать волшебные двери; оно служит началом многих чудесных и бесконечных путешествий, знакомством с музыкой смеха, танцев и песен. На своем пути мы должны встречать только галантных рыцарей и несравненных дам, и все, кого мы любим, непременно становятся королевами и королями; возможно, в некотором смысле все это с нами и происходит, правда, не совсем так, как нам представлялось в детстве.

Моя мать, миссис Корнуоллис-Уэст, была одной из самых красивых женщин своего времени. Обеих своих дочерей она считала дурнушками; наверное, мы и были дурнушками – по сравнению с ней. Мои гувернантки и няни всегда внушали мне, как я уродлива; у меня слишком маленькие уши, слишком большой рот и слишком вздернутый нос. Для исправления этих недостатков они постоянно тянули меня за уши, чтобы те стали больше, и щипали меня за нос, надеясь сделать его орлиным. Наверное, из-за них я стала подозревать, что красота – это проклятие; судя по всему, со временем мои детские впечатления не сильно изменились. Упреки относительно моей внешности – единственные темные пятна на радостном времени моего лучезарного детства. Мало кому довелось расти в такой счастливой, свободной и радостной обстановке, как моему брату Джорджу, моей сестре Шиле и мне. Наше детство прошло в романтическом замке Ритин на севере Уэльса и в изысканном, красивом замке Ньюлендс в Гемпшире. Впрочем, мои воспоминания хранят и несколько ужасных моментов. Я не любила, когда меня называли уродиной; никто этого не любит, даже мальчики – и даже мужчины, как я выяснила позже.

Наверное, лучше сказать несколько слов о наших предках, чтобы объяснить, кто мы. Не стану слишком глубоко вдаваться в подробности генеалогии, в которой в любом случае не слишком разбираюсь. Позже, когда я стала немецкой княгиней и должна была точно помнить, какие именно узы родства соединяют членов всех двадцати с лишним правящих германских домов и как всех рассаживать за ужином, мое незнание стало серьезным препятствием. Кроме того, майор Чепмен-Хьюстон в своем вступительном слове уже объяснил все, что необходимо. Мы решили, что лучше всего поместить объяснения там, потому что никто и никогда не читает вступлений, хотя я вполне уверена, что вступительное слово к моей книге написано хорошо. Единственный предок, к которому я в детстве питала личный интерес, – Томас, второй барон Уэст. Как говорят, в битве при Креси он подобрал корону французского короля и вручил ее Черному принцу, вежливо сказав: «Jour de ma Vie» [1] , что стало нашим фамильным девизом.

Говорят, все писатели тщеславны; возможно, так и есть, но я – писатель неопытный; я не получила образования в подлинном смысле слова и не владею искусством подбирать слова, которые отлично сочетаются друг с другом. Допускаю, что критикам не понравится мой стиль, хотя я очень надеюсь, что они и все, кто читает эту книгу, полюбят меня и снисходительно отнесутся к моим литературным – и всем прочим – недостаткам. Кроме того, нельзя забывать, что дневники свои я почти всегда вела в спешке и часто писала в поездах или такой же неудобной обстановке, особенно во время войны.