Джордж, побурчав, кивнул. Мужчина в чёрном пиджаке всё ещё истекал кровью у его ног. Его тело наполовину лежало в кругу, который нарисовал Скотт, и его густая красная кровь заполняла борозды на полу. Скотт тем временем бормотал какие-то бессвязные слова, проводя большим маслянистым пальцем по страницам книги. Он обошёл пюпитр по кругу, опечаленный.

— Скотт, — в какой-то момент произнёс Джордж.

— Да?

— Помните, вы как-то сказали мне, что хотите, чтобы я со временем научился различать, кто друг, а кто враг.

— Хммм… — Скотт на секунду поднял глаза от книги. — Да, конечно, помню.

Джордж засунул руку в верхний карман пиджака и достал гладкий плоский камень, похожий на игральную карту. На нём был выгравирован символ — пентакль с каким-то пламенем в центре. Казалось, что в его руках он растёт и сжимается с точностью метронома. Он сделал ещё один выстрел, на этот раз в Скотта, который устоял на ногах, хоть и пошатывался. Джордж выпустил ещё две пули, которые повалили его на землю.

— Думаю, теперь я уверен, — сказал он, стиснув зубы. Он поднёс камень к телу Скотта, и Скотт забился в конвульсиях. Его рот открывался и закрывался, словно ему не хватало воздуха, а вокруг что-то потрескивало, как будто сжималась сама тьма.

— Джордж… — Скотт открыл рот, и из него потекла струйка крови. — Джордж… — Его голос становился всё слабее и слабее. — Спасибо.

Джордж положил затихший камень в карман и сжал Скотта в объятиях. Он взвыл от отчаяния. Слёзы градом текли по его лицу.

5. За гранью добра и зла

То не мертво, покоится что вечно,

И смерть умрёт в эпохе быстротечной.

Г.Ф. Лавкрафт

…Родители Томаса Симански арестованы! Полиция обвиняет их в убийстве мальчика и в том, что они водили следствие за нос, чтобы избежать наказания за ужасное преступление. Вскоре после того, как её привели в полицейский участок, мать мальчика не выдержала и призналась, что маленький Томас умер в тот же день, когда его объявили пропавшим без вести, став жертвой рукоприкладства…

Джордж проснулся, не понимая, где он находится. Он открыл глаза и посмотрел на облупившийся потолок. Пятна влаги проступали между стропилами, испещряя бежевую краску. Он сел и почувствовал рядом с собой тепло Мод, как уже бывало несколько раз. Однако на этот раз Джордж не чувствовал себя виноватым и не желал, чтобы она исчезла. Он встал и посмотрел на своё отражение в зеркале шкафа. На своё толстощёкое лицо, квадратную челюсть и маленькие глаза под густыми седыми бровями. Он был немного полноват. Он посмотрел на пару наполовину опустошённых бутылок, валявшихся на полу рядом с пепельницей, полной окурков, и стопкой грязных писем. Он улыбнулся, вспоминая прошедшую ночь.

Осторожно, стараясь не шуметь, он подошёл к окну и немного отодвинул занавеску. Выглянул на улицу. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Джордж и Скотт остановили Ньярлатотепа, но мир, казалось, ничего не заметил. В бюро, Департаменте оккультных наук, это дело рассматривалось в строжайшей тайне. Его лаконично поблагодарили за помощь и приказали молчать о случившемся. Тело Скотта быстро увезли, и он его больше его не видел. Возможно, оно и к лучшему. Не факт, что он выдержал бы это зрелище.

Он нагнулся, чтобы взять сигарету, и прикурил её, слегка приоткрыв окно, чтобы впустить в комнату утренний воздух.

Первую неделю он старался не думать о том, что произошло. Он много спал, сны не всегда были приятными, но они позволили ему привести в порядок мысли, прояснить случившееся. Человек не решает, кто враг, а кто нет. Есть существа, что ходят среди нас и ждут момента слабости, чтобы настроить нас друг против друга. У зла могут быть сотни имён, лиц и масок, оно может принимать тысячи форм, может ползать или летать, шептать ласковые слова или выкрикивать угрозы, но его можно распознать по тому, что оно замышляет. За всеми его воплощениями всегда стоит одна и та же пустота, которая жаждет сеять несчастья, разрушения и безумие. Однажды Джордж заглянул в эту пустоту и на мгновение увидел в ней своё отражение, и увиденное ему не понравилось. Он выжил и понял, что мир, в котором он оказался, — это его мир, а люди, среди которых он оказался, — это его люди. Он научился распознавать врагов и понимать, что должен защищать и уважать своих, где бы те ни жили — над водой или под ней. В конце концов, разве не все они дети Уббо-Сатхла?