От крайнего уныния, я примкнула к своему дедушке, который не ходил к фонтанчикам, а старательно игнорировал любимую жену за просмотром чемпионата Испании. Около 10 дней я смотрела матчи ежедневно. Правила я так и не поняла, но смотреть просто так было не интересно, так что я решила за кого-то болеть. Рейтингов я не знала, но волею случая моим фаворитом стала Валенсия, которая, кстати, всех безудержно рвала.

Мимикрирую, обрадовалась я, увидев в телевизоре название "любимой команды", буду болеть от души. Осталось только понять, кто они на поле. Если уж я решила, что я сегодня в курсе событий, спрашивать кого-то не полагалось. Надо загуглить. Википедия подсказала мне, что дома Валенсия играет в черных шортах и белой футболке, а в гостях во всем синем. Я подняла глаза: одна команда была в черных шортах и белой футболке, а вторая во всем синем. Немного не повезло. Голу ПСЖ я очень обрадовалась, потому что он помог мне наконец-то определить, кто есть кто.

После матча я решила, что пора бы уже продемонстрировать сотрудникам, что я очень хороший руководитель и немного помочь. И всего 15 минут спустя я поняла, что помощь в моем исполнении – лучший способ заставить сотрудников ненавидеть меня тихой, опаляющей яростью.

По собственной затейливой логике начальствования – я не могла спросить у подчиненного "А че мне делать?". Не намного лучшим мне показался вопрос "А куда нести грязную посуду?". Так что я решила понаблюдать.

Эва убирала со столов, так что я встала в полуметре от нее и стала выжидающе смотреть на нее в упор. Эва заметно напряглась, можно даже сказать, что заиграла желваками. Собрав все на поднос, она отнесла его к стойке, поставила и отправилась к следующему столу.

"Так она все уберет, пока я пойму, куда нести", – решила я и пошла к Мире. Пройдя всю ту же процедуру со второй официанткой – и дойдя шаг в шаг за ней до кухни, я хлопнула себя по лбу и спустилась вниз. Дважды обойдя весь бар, я нашла не донесенные до кухни два молочника и, держа гордо по одному в каждой руке, демонстративно отнесла их на кухню.

Мне очень повезло с девочками. Уж что-что, но терпение у них знатное. Они выдержали все, даже то, как после закрытия я заново училась пользоваться калькулятором, чтобы принять у них наличку. Чтобы ничего не перепутать, я делала все медленно, два раза и громко проговаривая каждое действие вслух. Официантки молча улыбались терпеливыми сфинксами.

На выходе, закрывая замки и слушая, как мы прощаемся по-русски, Дионисос грустно сказал:

"А я вот русский так и не выучил. Потому что я женат".

День четвертый, про аппетит и бюрократию

Когда я 4 года училась на Кипре на бакалавра, каждый раз, выходя из имигрейшен, я в бессильной злобе роняла слезу. Случалось это два раза в год, длилось до трех недель, называлось "Таня делает визу сама".

В этот раз я воспользовалась услугами адвоката, но за каким-то чертом он потащил меня в обитель зла с собой. Час спустя я вышла и в бессильной злобе уронила слезу, проклиная небеса за местных чиновников.

Встретило меня то, что нельзя назвать женщиной, формы шара, с одной из сторон покрытое мочалкой. Не вызывало сомнения, что расческой чинуша не пользовалась ни разу, волосы сбились в один большой колтун. Пахла она соответственно.

"Понимаете, – радостно говорит существо, – если б вы приехали на Кипр впервые, то рабочую визу вы получили бы уже сегодня. Но вы были здесь 4 года студенткой по студенческой визе. А потом – приезжали туристом. Это странно! Нам потребуется недели две на выяснение обстоятельств. Кстати… Диплом бакалавра, диплом мастера… Вам что, настолько нравится учиться?"

Девочки в русском коммерческом банке смеются надо мной. В первый день, открывая счет компании и рассказывая, что собираюсь покупать бар, я гордо заявила: "Да, я буду работать ночью. Но зато мне не придется слишком рано вставать!" Сегодня Марина спросила меня: "Тогда какого черта мы уже неделю приходим открывать банк в 8.30, а вы уже стоите у дверей?"

Имигрейшен требует все новые и новые справки. В 9.00 я оформляю себя на работу в каком-то очередном инком такс офис, или я уже даже не знаю, где. На документе я, как директор, нанимаю себя на работу в качестве менеджера, внизу стоят две мои подписи, как работодателя, и как работника, и штамп компании, которую, я, кстати, назвала Itadakiasu ltd.

Дело в том, что название выбирать мне пришлось срочно, ночью, утром документы уже должны были отнести по инстанциям. Дима строго сказал, что "как корабль назовешь…" Я разволновалась. Как я хочу, чтобы поплыл корабль? Весело, задорно, успешно, счастливо.

Но в конце названия компании обязательно есть камень преткновения – слово лимитед. Какого это, скажите, черта, у меня будет мое хэппинес или саксес – лимитед? Я хочу безграничного счастья, зачем рубить такие перспективы в самом названии?

Так что же такое может быть у моей компании, у чего есть границы, которые не портят сути? И тогда мне пришла в голову идея-каламбур. I humbly accept, так примерно переводится слово Itadakimasu. Я смиренно принимаю – даже ограничения. А то, что в общепринятом восприятии, слово значит "Приятного мне аппетита", а у меня бар-ресторан, да еще и мой, убедило меня в правильности выбора. (Можно еще про умеренный аппетит поговорить, например, но уже хватит).

В 11.00 мы с Нисосом (надоели мистификации) снимаем остатки, чтобы я наконец-то смогла их выкупить и начать получать прибыль. Покупка бара свершилась, но то, чем бар торгует – еще не мое. Так что деньги за продажу продолжают капать в карман Кириакосу. Нисос – контрол фрик и перфекционист. Час за часом мы движемся от бутылки к бутылке, потому что все нужно повернуть этикетками к нам, выстроить в ровную линию, и двигаться только в порядке "змейки", перескочить на полку ниже и записать бутылку того же наименования оттуда – нельзя.