– Тебе понятна идея, детка? Если мы сможем раздобыть один из этих ультразвуковых аппаратов большей мощности и направить его на миссис Уортингтон-Уинс, она скоро переедет жить в другое место.

Уна и Джик взяли с собой ультразвуковой прибор, когда на следующей неделе приехали в Гималайское шале. Дэвис, много знавший о звуке, приехал с ними, чтобы проконтролировать установку.

– Жаль, что это старая модель, – слегка отдуваясь сказал он, пока устанавливал прибор на место. – Новые модели намного компактнее и их легче носить с собой. И они полностью автоматические. У этого, к сожалению, ручное управление.

Он начал возиться с проводами и шкалами.

– А это имеет какое-то значение? – спросила Уна.

Дэвис покусал нижнюю губу.

– Ну, кто-то же должен оставаться здесь, чтобы поддерживать работу ультрасоника. И пока он будет излучать ультразвук по долине к вашей соседке, миссис… Как-там-ее-там, в вашем шале могут проявиться обратные завихрения. Иногда они могут быть довольно неприятными.

– Вы имеете в виду, что здесь могут чувствоваться какие-то ультразвуковые эффекты? – спросил Джик.

– Возможно. Если они будут, постарайтесь не обращать на них внимания. На самом деле, они ничего не значат.

– Но ведь марсиане от этого не пострадают? – спросила Уна.

Бедные, добрые марсиане – в отличие от миссис Уортингтон-Уинс, Уна к ним очень привязалась.

– Не-а-а. Аппарат же не будет направлен на них, и, во всяком случае, их нервная организация не такая, как у нас. Забавная вещь об ультразвуке – длина волны, используемая мной для вашей соседки, сводит с ума землян, но марсиане совсем не возражают против неё, а венерианам она нравится, как витариты с кремом – Дэвис закончил настройку шкал. – А теперь, если вы отвезете меня в Амритсар, чтобы успеть на аэробус до наступления темноты… – сказал он. – И помните, не беспокойтесь из-за обратных завихрений.

Когда Джик вернулся со станции в Амритсаре, они включили ультразвуковой проектор. Уна внимательно прислушалась. И ничего не услышала. Конечно, она и не рассчитывала на это, но все равно это разочаровывало.

Да, разочаровывало. Как разочаровывает и печалит жизнь, если разобраться. Печаль была повсюду, куда ни глянь. Бедные марсиане, например, визжали на своих жалких зулцитретах и не осознавали, насколько эфемерной и несчастной была их ничтожная жизнь. Миссис Уортингтон-Уинс пытается с помощью своего вонючего старого ламы скрыть от самой себя, какой бесплодной и пустой была ее жизнь. Печаль… Печаль… Печаль, куда ни глянь. По щекам Уны потекли слезы.

– В чем дело, моя милая девочка? – спросил Джик.

Он выглядел очень бледным, и голос у него был странный и напряженный.

– Жизнь такая жалкая штука, – ответила Уна, стараясь не разрыдаться.

Слеза скатилась у неё по шее.

Джик наклонился и сочувственно похлопал ее по руке.

– Это действительно так, – сказал он глубоко подавленным голосом. – Я никогда раньше этого не осознавал, Уна, но это определенно так.

Он встал и подошел к шкале. Когда он слегка повернул её влево, Уна почувствовала, что ее уныние сменилось глубоким беспокойством. Должно было произойти что-то ужасное. Она была уверена в этом. Она никогда раньше не задумывалась об этом, но Гималайское шале – самое опасное место в мире, где можно было легко пострадать во время схода лавины. И еще до наступления утра должна была сойти лавина. Она чувствовала это всем своим существом. Они окажутся пойманы в ловушку, как мыши в мышеловку.

– Давай убираться отсюда! – внезапно сказал Джик.

– Пока нас не накрыла лавина? – спросила Уна.

– Лавина? Нет, не поэтому. Пока сюда не ворвались белые медведи и не съели нас.

Белые медведи? Уна уставилась на него. Внезапно в ее мозгу словно что-то щелкнуло. Она поделилась своим открытием с супругом.

– Это просто обратные завихрения, – сказала она, переводя дыхание. – Там на самом деле нет никаких белых медведей, Джик, и никакой лавины. Все это нереально. Ч-что это было?

– Что это было что?

– Я только что увидела в окно ужасную белую штуку. Джик, я уверена, я уверена, что это был призрак!

Джик не посмеялся над ней. Его лицо было бледным и осунувшимся.

– Постарайся понять, что это из-за обратных завихрений, дорогая, – сказал он.

Он говорил так, словно собирался начать заикаться.

– Как ты и сказала, все это не по-настоящему. Ничто из этого. И помни, если это так сильно влияет на нас, то что же тогда происходит с миссис Уортингтон-Уинс?

Ночь шла своим чередом, но только эта мысль не давала Уне покоя. Джик предложил ей лечь в постель и попытаться немного поспать. (Он сам настроил ультразвуковой проектор). В отчаянии Уна отказалась. Ей казалось, что если ей придется пойти в спальню одной, она спрячется под кроватью и попытается пролезть сквозь доски пола в поисках дополнительной безопасности. В шале водились привидения, привидения! Почему она не поняла этого раньше?

Наконец наступил рассвет. Величественная громада Эвереста вырисовалась на фоне неба. Он был похож на небесный бастион, на врата другого мира. Как это было ужасно, как по-настоящему ужасно, что такое прекрасное место кишело демонами, вампирами, ифритами, вурдалаками!