— Нет… Заварзины и Воронины просят о срочной встрече. Дело касается Жукова.

— Жукова?.. — призадумался граф. — Этот псих уже совсем обнаглел. Но этот псих слишком опасен, и переходить ему дорогу смерти подобно. Сама видела, на что он способен.

— Этот старик лишь роет себе могилу. Имперская Канцелярия в бешенстве. Девочки говорят… — графиня заозиралась, но никого здесь не было. — Говорят, что он готовит что-то плохое. Он уже многие годы помешан на деньгах. А если верить словам Древова…

— Вот он последний, чьим словам я буду верить! — хмыкнул граф Мальков.

— Не перебивай меня, — женщина обиженно поджала губы. — Ты сам был на том приёме у Жукова. И сам видел его внука…

— Видел! — мужчина громко рассмеялся. — Такого позора Жуковы ещё не видели. Мало того что щенку рожу начистили, так ещё и наркоманом оказался. Впрочем, учитывая, какие слухи ходят вокруг этого малолетнего ублюдка, ничего удивительного. В трезвом уме никому не придёт в голову проникать в чужой дом, а потом там всех насиловать и убивать.

— Это лишь слухи, — возразила графиня.

— Не удивлюсь, что слухи правдивы. Но неважно. Продолжай.

— Да? Ну спасибо, что наконец-то разрешил открыть мне рот! — фыркнула жена.

— Как было бы хорошо, если ты могла его закрыть и не открывать без разрешения, — простонал немолодой мужчина сорока восьми лет.

— Не дождёшься.

— Говори уже! — рыкнул он, а жена поджала губы от обиды, но всё же продолжила:

— Есть все основания полагать, что именно Жуков стоит за распространением наркотиков по области и всей стране… Сам понимаешь, какие это деньги. И всё идёт Жукову. Причём невидно, чтобы он куда-то их тратил или вкладывал… Девчата предполагают, что он хочет устроить восстание. Или что-то такое…

В ответ граф в голос рассмеялся, даже слёзы потекли, а графиня вновь поджала губы, терпя унижение.

— Ты испортила мне вечер из-за трёпа кучки куриц? Какая же ты дура… — простонал мужчина. — С утерей Нефтянска Жуков лишился половины своего дохода. Как и всего того, что отобрал у Древовых через подставных лиц. Он вложил в несколько проектов огромные суммы, которые в основном взял взаймы, а потом лишился всего.

— Думаешь, из-за этого он стал торговать этим дебильным Горохом?

— Да чёрт знает этого старика. Может, он уже расплатился с долгами. А может, и нет. Во всяком случае нам надо дистанцироваться от него.

— А с долгом что делать? Древов уже подал заявление в суд.

— Да что ты говоришь? — мужчина наигранно выпучил глаза и сделал удивлённое лицо. — А я *** чем занимаюсь?

— Откуда мне знать… ты же ничего не говоришь мне… — графиня вновь поджала губы и с обидой уставилась на мужа.

— Да потому что ты трепло! И своим «девчонкам» всё расскажешь!

— Значит… с долгом ты решил?..

— Как я решу? Это чёртов долг, оформленный через имперский банк! Но мы нашли зацепку, может, удастся отмазаться от долга. Если нет, то попробуем убрать из него проценты. А с учётом инфляции те деньги двадцать лет спустя уже не такие уж и большие.

— Не такие уж и большие? Но у нас нет и таких денег… — графиня уставилась на мужа, а тот на жену. Причём сердито. — Прости…

— Прости, сказала она, просрав половину нашего состояния! — рассмеялся мужчина. — За что мне такое наказание в виде тебя?

Графиня лишь смущённо опустила голову, а затем её платье спало с тела, обнажая красивую, для сорокалетней женщины, фигуру.

* * *

Екатеринбург.

Клуб «Поцелуй Афродиты».

— Пацан, тебе нельзя, а тебе… — крупный охранник клуба, производивший «фейсконтроль», смотрел на меня снизу вверх — тем более. Качалка дальше по улице.

— Пацан? — Вика приподняла бровь и вытянула палец, на котором появилась кровавая игла. — Я тебе писюн уменьшу до трёх сантиметров за такое оскорбление. Я девушка!

Пуская молнии из глаз, девушка в кепке да лёгкой куртке и штанах топнула ногой.

— Не, ну, Вик, ты несправедлива. Ты бы хоть козырёк назад сделала. Твоей физиономии же даже невидно. А фигура… Сама знаешь. Идеал для римского священника.

— Ну даже так. Обидно же!

— Да-да, куплю тебе вкусный коктейль. Или мороженку?

— Тебе мало было сисек? Вновь вернуть их? — она уставилась на меня злобно, а я шарахнулся назад и поднял лапки.

— Не надо больше сисек. Сжалуйтесь, милостивая красавица!

— Смотри у меня, — она пальцами сделала жест «я слежу за тобой».