Кира с ноткой строгости поправляет:

— Ваше Величество Брикс, такое обращение неприемлемо. Говорите правильно: Данила Степанович. Или, если уж очень хочется официальности, — король Данила.

Ну ни фига себе Кира даёт! Строит короля-некроманта!

Причём голос у неё — такой лилейный, вежливый, бархатный, что я чуть не сбрасываю вызов от неожиданности. Я-то от Киры обычно слышу: «где финансирование?», «я не спала трое суток, а ты опять у кого-то завод отжал», «у меня нет людей на ещё один проект». А тут — прямо шёлковая киса. Давненько она так не говорила.

Делаю пометку: выяснить, кто кого тут соблазняет.

Спустя буквально несколько минут Брикс уже сам выходит на связь. Уже один. Кира, видимо, отошла.

— Король Данила, а можно с тобой поговорить наедине?

— Конечно, — отвечаю.

— Дядя Данила, а у тёти Кир… у Киры Игоревны есть кто-то?

Хмыкаю. Разве что чёртов попугай-нежить.

Ну а вообще, Кира молодец. Обольстила нашего молодого короля-некроманта. Тот в душе — ребёнок, а в теле — глыба с уровнем доступа. А Кира… ну, сейчас у неё никого. Со Студнем всё давно закончилось, да и несерьёзная у них была интрижка.

Пожимаю плечами, хотя он этого не видит:

— Нет, у Киры Игоревны никого. Так что дерзай, Ваше Величество.

— Спасибо, дядя! — радостно говорит Брикс.

— Конунг! — возникает во дворе запыхавшаяся Мавра. — Вульфонги позвонили. Король Вульф просит переговоров!

Решаю сам пообщаться с звякнувшими. Мавра передает мне связь-артефакт.

— Король Данила слушает, — бросаю.

По связи врывается резкий гавкающий голос:

— Просим, чтобы король Данила вышел лично на расстоянии пятьсот метров от ворот арсенала. С собой — не больше десяти человек. Вас встретит лично король Вульф.

Я хмыкаю. Ну, прогуляться — так прогуляться.

— Айра, Змейка, идём. Остальные — по местам, держим периметр.

В этот момент откуда-то из-за бронированной будки появляется Ледзор.

— Может, я тоже пойду, граф? Хо-хо, ты же знаешь, из меня выходит отличный переговорщик.

Я качаю головой.

— Сорри, не. Нас и так трое. Этого больше чем достаточно. Ты же слышал, что их всего десять будет. Нам четверым даже мало будет.

Одиннадцатипалый разочарованно оглаживает бороду. Змейка прощается с ним элегантным фа-аком — чтобы не расстраивался. Поддержка, так сказать, в её стиле.

Мы забираемся на Пса. Шкура у него — как дублёная броня, местами в старых шрамах. Зверюга молчит, но я ментально чувствую: настроение у него предвкушающее, азартное. Гарнизон арсенала ему показался закуской. Он хочет продолжения банкета.

Тавры открывают ворота, и Пес выдвигается наружу, каждый шаг оставляет глубокие вмятины в сухой земле. Ни одна муха не летит рядом — с багровым зверям не шутят даже насекомые.

Двигаемся к середине поля, навстречу выстраивается кавалерия из шестерых вульфонгов в кожаных доспехах. Вообще, кожаная броня — не показатель бедности в местном средневековье. Просто зачем таскать стальные кирасы, если ты боевой маг и обладаешь стихийным доспехом? А еще ведь есть всякие защитные артефакты.

В центре движется коляска — старая, потёртая, тяжёлая, с резьбой по обшивке и укреплениями изнутри. Тащат её лошади, нервничающие под уздцами: фыркают, ржут. Внутри уселся король Вульф. И зрелище, скажем прямо, незабываемое. Он весь покрыт грибами: крупные шляпки облепили плечи, мицелий сплетается по шее, а лицо словно выжжено спорами.

Рядом с больным королем держатся трое. Его вассалы. Те самые лорды, что поддерживали принца Герпеса во время «болезни» отца и являются приспешниками принца.

Мы останавливаемся. Они — тоже. Между нами тишина, сухая степь, выжженная трава. Вульфонги смотрят в ужасе на Пса. И вот тут начинается самое интересное: они узнают его.

Репутация у Пса веселая. Сначала его использовали ликаны, чтобы держать в страхе соседей — он выгрызал гарнизоны, сеял панику, кромсал города. А потом этот клыкастый танк достался мне. И, как показала практика, стал только более игручим. Разбаловала его Настя как бить.

Любопытно, что вульфонги смотрят с неменьшей опаской и на меня.

«А ведь Пса когда-то пытались захватить и вульфонги, да только потеряв сотни воинов, бросили эту безнадежную затею и переставали соваться к ликанам, — задумчиво замечает Айра по мыслеречи. — Потому они боятся тебя, мой господин. Ты забрал Пса себе, а Вульфонгия потерпела в этом деле позорное поражение».

Вот оно откуда ноги растут.

Пёс вдруг кашляет и сотрясается. Из глотки вылетает нечто тяжёлое и с влажным шлёпком падает на землю перед копытами кавалерии. Вульфонги вздрагивают, разглядывая человеческий череп. Весь в слизи, в пузырях желудочного сока. Кавалерия дёрнулась всей массой назад, лошади заржали, двое всадников непроизвольно натянули поводья. Даже король Вульф в своей коляске вздрогнул — шея дёрнулась, один из грибов на плече поднялся вверх и едва не задел капюшон ближайшего вассала.